Доктор на просторе - Ричард Гордон

Надеюсь, не нужно объяснять, что в том месте меня тоже не приняли.

После месяца безуспешных поездок в холодных вагонах, успев исколесить уже едва ли не половину Англии, я был полностью обескуражен. Меня уже не столько обуревали мечты заполучить место хирурга, как заботило желание заработать себе на хлеб. На моем банковском счете хранилось четыре фунта и десять шиллингов, а из всех пожитков оставались один костюм, сумка с клюшками для гольфа, набор медицинских инструментов и небольшой гипсовый бюст лорда Листера. Жил я в дешевой меблирашке в Масвелл-Хилле, погода стояла прескверная, а мои ботинки срочно нуждались в ремонте. Вдобавок меня мучил хронический голод, а постоянные неудачи вынуждали посещать пивные вдвое чаще обычного. Микроскоп я давно продал, а мой драгоценный скелет пылился неподалеку от Св. Суизина в лавке ростовщика, напоминающей, должно быть, катакомбы после эпидемии чумы.

Из всего мало-мальски ценного у меня остались только учебники. С неделю я пялился на их золоченые корешки, сопротивляясь соблазну, после чего решил, что начинающий хирург на первых порах вполне способен обойтись без справочника по здравоохранению и пособия по биохимии. Один за другим я оттащил томики в магазинчик подержанной медицинской литературы на Гауэр-стрит, вознося затем мысленную хвалу его владельцу за каждой трапезой. "Нарушений кровообращения" Уитби и Бриттона, правда, хватило только на бекон с яйцами и чашечку кофе, зато "Учебник по практической медицине" Прайса оказался куда более питательным; на вырученные за него деньги я досыта наелся томатным супом, бифштексом с жареным картофелем и яблочным пирогом, запив все это изобилие пинтой пива. "Анатомию" Грея я решил сохранить на собственный день рождения, а, избавившись от "Энциклопедии хирурга", заказал даже столик в "Скотте".

Вскоре из всей моей библиотеки уцелели лишь несколько брошюрок из серии "В помощь студенту", тонюсенький справочник "Что делать при отравлениях" и "Таблицы калорийности пищевых продуктов". Все это вместе взятое с трудом потянуло бы на чашку чая с сандвичами. В итоге я стал усердно готовиться к предстоящему собеседованию в Нортумберленде, преисполненный решимости во что бы то ни стало устроиться на работу. Когда настал долгожданный день, я шел в зал заседаний как на последний бой. Члены комитета сидели за длиннющим столом напротив меня, тогда как на своей стороне стола я был один, что почему-то показалось мне хорошим предзнаменованием. На вопросы я отвечал четко, как полицейский в суде. Высокий хирург в углу то и дело согласно кивал, а затем произнес:

- Что ж, все это вполне приемлемо. Скажите, вас и в самом деле так привлекает профессия хирурга?

- Да, сэр, - искренне ответил я. - Несмотря даже на все сопряженные с ней трудности. Это моя давнишняя мечта.

- Замечательно, - расцвел он. - Вот бы все мои ассистенты были такими. Не так ли, джентльмены?

Все согласно загалдели.

- Очень хорошо, - закончил хирург. - Теперь доктор Брайс-Дерри, наш председатель, задаст вам несколько формальных вопросов.

Председатель, сидевший прямо напротив меня, был приятным моложавым человеком в твидовом костюме, клетчатой рубашке и домотканном галстуке.

- Итак, доктор Гордон, - с улыбкой заговорил он, - вы уверены, что и в самом деле хотите работать в нашей клинике?

- Да, сэр.

Улыбка стерлась с его лица.

- Вы, кажется, получили врачебный диплом четыре месяца назад. Это так?

- Да, сэр.

Председатель приумолк. Взгляд стал откровенно недружелюбным.

- И вы состоите в профсоюзе медицинских работников? - медленно произнес он.

- Да, сэр, разумеется.

Во мне нарастало недоумение. Обстановка в зале, определенно, нагнеталась. Члены комитета либо разглядывали потолок, либо, напротив, сидели, уставившись в свои записи. Никто даже не пытался заговорить.

- И в Британской медицинской ассоциации? - зловещим тоном осведомился председатель.

- Д-да, сэр, - запинаясь, выдавил я.

Объяснить столь внезапную враждебность было невозможно. Я был подавлен, разбит и отчаянно нуждался в глотке свежего воздуха. Вытащив из кармана носовой платок, я утер вспотевший лоб и, отодвинув назад стул, бессильно откинулся на спинку. В следующее мгновение, потупив взор, я увидел под столом прямо напротив меня краешек твидовой юбки и пару ног в вязаных чулках и грубых башмаках.

От ужаса мой хребет промерз до основания.

- Я... Извините, ради Бога, сэр... то есть, мадам, - пролепетал я. - О Господи!

Взвизгнув, я как ошпаренный сорвался с места и, не чуя под собой ног бросился к дверям.

И этот пост мне не достался.

* * *

На обратном пути в Лондон я вытащил из кармана свежий номер "Британского медицинского журнала" и снова погрузился в чтение объявлений о вакансиях, для удобства размещенных в алфавитном порядке - от анестезиологии до хирургии. Похоже было, что настала пора попытать свои силы в другой области медицины. Микробиологическая лаборатория означала необходимость корпеть там с девяти до шести без малейшего намека на общение с живыми пациентами. Не говоря уж о риске подцепить какую-нибудь заразу вроде чумы или черной оспы. Возня с туберкулезными больными подразумевала пребывание на свежем воздухе, вдоволь масла и яиц, однако безмятежная и размеренная жизнь в санатории зачастую погружала в летаргический сон не только больных, но и врачей. Для ортопедии требовались навыки плотника, а для патологии - кровожадность Прокруста. Рентгенологи были обречены на нездоровое обитание в мрачных подземных склепах, а педиатры не успевали очищать брюки от рвотных масс детишек, объевшихся всякой дряни.

Уныло разглядывая бесцветный пейзаж за окном, я попытался вспомнить, какие ещё занятия в Св. Суизине доставляли мне радость. Увы, в моей памяти отпечатались одни лишь запахи. Появившаяся во рту кислятина заставила вспомнить химию в первый год обучения; приятное щекотание в ноздрях канадский бальзам и гистологические препараты; вонючая смесь карболки с формалином - анатомичку; пряный и сочный аромат луга - биохимическую лабораторию; запах мастики - больничные коридоры, а эфирные пары операционную. Про морг же и вспоминать не хотелось - в голову всплывало сравнение разве что с заброшенной скотобойней. Я вздохнул и принялся листать страницы. Ничего. Взгляд мой задержался на внутренней стороне обложки. Красиво набранный текст гласил:

"ИДЕАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ДЛЯ МОЛОДОГО СПЕЦИАЛИСТА

Требуются:

1. Врач на роскошный лайнер для кругосветного круиза. Америка, Вест-Индия, Африка, Индия, Австралия, Япония, Океания. Отплытие в ближайшие дни. Полный пансион, жалованье 2000 фунтов в год (в американских долларах).

2. Личный врач для Южноафриканского мультимиллионера, путешествующего по Африке, Америке и Азии. Жалованье по договоренности. Обращаться немедленно.

3. Обычная практика. Практикующему врачу в тихом местечке (Вай-Вэлли) требуется надежный напарник. Бесплатное проживание в доме шестнадцатого века со всеми удобствами, бесплатные уголь и еда, бесплатная машина с шофером, ежегодный трехмесячный отпуск.

И много других предложений.

Обращаться

в медицинское агентство

"ВИЛСОН, ВЕРЕСКИЛЛЬ И ВОЗЛЮБЛИНГЕР"

Располагалось агентство совсем неподалеку от Св. Суизина.

* * *

Утро выдалось туманное, мне предстояло расплачиваться за жилье, в горле нещадно свербело, но мысль о посещении агентства настолько согревала меня, что даже унылый и серый Масвелл-Хилл показался мне залитым солнцем. Жизнь снова представлялась в розовых тонах.

Позавтракав на скорую руку, я отправился по указанному адресу. Агентство размещалось между больницей для хроников и пабом, наверху ветхой и скрипучей лестницы.

На двери висела табличка с надписью "Вход". За дверью располагалась комнатенка, стены которой были обиты вагонкой, а вдоль противоположных стен стояли две деревянные скамьи, прибитые к полу, точь-в-точь, как в купе поезда французской железнодорожной дороги. Напротив входа была дверь с матовой стеклянной панелью, местами растрескавшейся, и с табличкой "Управляющий". На скамье слева примостилась бледная личность примерно моих лет с "Журналом нейрологии, нейрохирургии и психиатрии", а на скамье справа развалился обрюзгший и неопрятный тип с кустистыми усами и в замызганной фетровой шляпе. Осоловело уставившись в пол, он что-то невнятно бормотал.

Я присел рядом с бледнолицым. Он даже не покосился в мою сторону. Мы сидели и молчали. Наконец, дождавшись своей очереди, я вошел к управляющему.

Я оказался в каморке, по сравнению с которой наружная приемная могла показаться залом ожидания в аэропорту Хитроу. За высоким и узким деревянным столом восседал добродушного вида старичок с бакенбардами и в очках с золоченой оправой. Он был облачен в манишку с шейным платком и старинный сюртук.

- Мистер Вилсон, мистер Верескилль или мистер Возлюблингер? жизнерадостно спросил я. Приятно было чувствовать себя клиентом, а не просителем.