Демониада - Анна Прохорчук

Мне на самом деле стало лучше после еды, чем… Не зная, что со мной произошло, поэтому не могла сравнить. А смех у мужчины был такой открытый, такой заразительный, что я заулыбалась им в ответ.

– Что со мной произошло? Как я оказалась у вас? – только и смогла спросить шёпотом.

– Мы нашли тебя около входа в квартиру, – ответила женщина. – Ты лежала без сознания.

– Долго?

– Четыре дня. Но иногда ты приходила в себя, и я поила тебя очень сладким чаем. Потом ты снова теряла сознание. Так было до сегодняшнего пробуждения. Теперь, думаю, ты его не потеряешь, – она снова улыбнулась, но, почему-то, грустно. – Мы даже не знаем, как тебя зовут.

– Романа. Романа Вышемирская, – прошептала еле слышно, страшась собственного имени.

– Княжна? – удивился мужчина. – Вот не знали, кого принимали!

– Мне, наверное, лучше уйти. Я не хочу, чтобы у вас из-за меня случились неприятности, – и сделала попытку подняться, но хозяин положил мне на плечо тяжелую ладонь и сказал:

– В деревне от тифа умерла наша дочь. Вы с ней одного возраста. Если, Вы, княжна, не побрезгуете, то мы бы хотели… – он запнулся, на глаза навернулись слёзы, поспешно отвернувшись от Романы.

– У меня нет никого. Маму я никогда не знала, а отца расстреляли. Мне совсем некуда возвращаться, а вы первые, за много месяцев, люди, которые приютили меня, даже не зная, кто я такая… Мне некуда идти… – закрыв лицо ладонями, заплакала навзрыд.

Стало вдруг так страшно, что они могут выгнать меня на улицу. Снова обживать холодные подворотни. А если из-за меня, с ними что-нибудь случится? Нет. Надо срочно бежать. Но куда? Видимо, на моём лице отразились мысли, отяготившие в этот самый момент.

– Девочка, тебя никто не выгоняет, прижимая меня к себе, гладя по голове, по спине, спешно говорила женщина. – Мы рады будем, если ты останешься с нами, но хором-то у нас нет. Всё, что мы имеем – здесь, – она обвела взглядом жалкое жилище.

– Хоромы и дворцы – это не главное в жизни. Все хоромы здесь, – ответила Романа, прижав ладони к сердцу.

– Мда. Мудрость-то у нашей девочки не детская, – горестно вздохнул мужчина. – Видно, пришлось хлебнуть сполна.

– А как мне вас называть? Мы, кажется, не познакомились.

– Это – Григорий Максимович, – женщина дотронулась ладонью до груди мужчины, – а я – Пелагея Васильевна. Жуковы, мы. Но… Вы можете остаться Вышемирской.

– За мою родную фамилию я окажусь рядом с отцом… – внезапно спазмом перехватило горло.

– Тогда переходите на нашу, – по-простому предложил Григорий Максимович.

– Ну, ты и скажешь, Гриша! – попыталась пристыдить мужа Пелагея, но я остановила её:

– Я не против, Пелагея Васильевна. С моей фамилией долго не проживёшь. Мне бы хотелось быть вашей дочерью, если вы согласны?

– Ну, тогда решено, – широко улыбнулся Григорий Максимович. – Ну вот, мать, у нас есть дочка!

– Романа, а Вы хорошо подумали? – ещё раз переспросила Пелагея.

– Для меня нет пути назад. Это большое счастье, что я у вас оказалась, не забирайте у меня его… пожалуйста, – слёзы вновь полились из моих глаз.

Так я и стала Романой Григорьевной Жуковой. Не сразу привыкла к новой фамилии, но после того, как мои документы переписали, началась совершенно другая жизнь. Не могла привыкнуть к тому, что мне приходится учиться в высшей школе с детьми тех, кто, возможно, оставил меня сиротой и нищей.

Высшую медицинскую школу закончила с отличием. По распределению меня послали работать в соседний район врачом, а потом и главным врачом в больнице. Иногда я ездила к своим новым маме и папе, которые всегда были рады моему приезду. Мама готовила что-нибудь вкусненькое, очень огорчаясь, когда мне приходилось уезжать обратно к себе домой. В один из приездов мама отдала небольшой сундук и отчаянно просила не заглядывать в него, пока не отойдет в мир иной. Я поставила сундук на чердак, чтобы он поменьше вызывал желания открыть его.

Много лет он стоял нетронутым. Мама умерла, а через год за ней ушёл и отец. Я снова осталась одна. Совершенно забыв про сундук, много лет не трогала его. Однажды мне что-то оказалось нужным достать с чердака. Там-то случайно вспомнила про мамино предостережение. Когда открыла крышку, внутри лежали странные вещи, которые вы увидели в моем доме. Оказалось, что мама лечила людей. Тогда мне стало понятным, почему к ней приходило так много народа.

Никогда я не видела таких удивительных книг, которые там находились. Они были красивы и необычны. Начав их читать, не заметила, как наступил вечер. Я имела доступ к тому, что знала она, только пока не умела пользоваться знаниями. Бросив всё, что было у меня, переехала сюда, начав жизнь с нуля. Семьёй обзавестись не успела, и ничто нигде меня не удерживало.

Года два читала, тщательно изучая книги, они раскрыли мне большие возможности! Понемногу начала пробовать лечить, мне это удавалось неплохо. Так прошло много лет. Дальше, наверное, всё можно предугадать. Теперь вы мои гости.

– Мы долго Вас слушали, но Вы так и не появились перед нами, – укорил Вадим разговорчивое привидение.

– Вадик, я не знаю точно, хочу ли увидеть то, что ты просишь, – робко проговорила Христя.

– Мне кажется, что бояться нечего. Не так ли?

– Ты прав, мальчик. Пока вам нечего бояться, но придет пора, когда вам понадобятся все ваши силы, чтобы выжить, – сказано это было без пафоса, но с достоинством, порождая новые вопросы.

– Вадик, мне это не нравится…

– Я же сказала, что твоё имя – это твоё оружие. И самое главное, причём.

– Вы уже говорили об этом, но как оно может нам помочь?

– Думаю, что ты сама догадаешься…

– Откуда нам ждать неприятности? – не унимался Вадим.

Он чуть-чуть подождал, пока ему ответит голос невидимой старухи, но голос не торопился. Наконец, ведьма выждала время, прежде чем снова заговорить с ними.

– Я слышу… слышу… и не только вас…

– А кого ещё? – не понял Вадим. – Здесь больше никого нет.

– Тех, кто сюда хочет войти, но пока не может.

– Что это за загадки? – не выдержал Вадим.

– Это не загадки. Это – жизнь, которую вам придётся заслужить.

Ребята молчали. Неприятное липкое чувство страха охватило их холодными руками, обнимая, забираясь своей прохладой под одежду, поднимая мурашками волосы на голове. Они не знали, с кем придётся встретиться. Кого вдруг услышало старое привидение. И нужно ли им встречаться? Кто или что это, о чём говорила Романа? Тела молодых людей била мелкая дрожь. Мысли крутились в голове каруселью. Переглядывались, обмениваясь, пока ещё ничего не понимающими, взглядами. Романа растаяла, как и появилась, превратившись в облачко тумана. Дверь сама открылась, в проёме виднелся рассвет. Дальше его не пустила темнота комнаты.

Глава 4

Катя с Саней ждали друзей у клуба. Катя болтала ногами, сидя на парапете, а Саня ходил возле неё кругами и беспрестанно курил. Курил? Друзья впервые видели, как из его рта или носа вырывается клубами сероватый дым. Он ревновал. Ревновал, но ничего не мог поделать. Противное чувство разрезало внутренности. А Катя со странной заинтересованностью посматривала на друга лучшей подруги. Она не понимала себя, то ли начать ли с ним какие-нибудь отношения, то ли нет, но подзадорить его очень хотелось. Ядовитые слова так и вертелись на языке, только произносить их девушка не спешила. Размышляла о многом, косясь на друга. Про Вадима вспоминала с неприличным раздражением и брезгливостью, словно не с ним она проводила любую свободную минуту на протяжении последних трёх лет.

– Их долго не видно, – томным голосом проговорила девушка. – Ты не хочешь пойти поискать? – последние слова Катя промурлыкала.

– Что-то не хорошо на душе от того, что мы их одних оставили там… в доме, – обеспокоенный Саня на минуту остановился, до него только теперь начала доходить интонация Катиной фразы, но решил отмахнуться от неё. – Паршиво всё как-то.

– Не думай о них, – обняла его сзади за плечи Катя, прижавшись горячей щекой к спине юноши, – Подумай о нас. Они не думали о наших чувствах, когда собирались к ведьме.

Саня резко повернулся, схватил её руки у запястья и уже хотел отвести, но глаза подруги не отпускали его взгляда, звали, дразнили, манили за собой, обещая наслаждение. Почти райские кущи. Сердце глухо бухнуло, он прикрыл веки, стараясь сохранить душевное равновесие, понимая, что именно сейчас не стоит ввязываться в подобные авантюры.

– Катя, – в горле у парня пересохло, – Катя, ты хоть немного любишь Вадима?

– Думаю, что да, – кокетливо завела глаза к небу девушка, положив руки ему на плечи.

– А мне кажется, что ты его совсем не любишь.

– Ну что ты завёл: любишь – не любишь. Его здесь нет. Здесь только я. И ты, как мне кажется, не рвёшься спасать свою Христю, – она приблизила свои губы к его губам.