Демоны Антарктоса - Джереми Робинсон

Через мгновение она снова услышала голоса. Они приблизились и стали громче.

Уитни встала, открыла дверь и вышла на веранду. Она выбрала для этого самый неподходящий момент. Семидесятифутовая волна промчалась через Портсмут и поглотила его. Люди на крышах домов погибли. Тех, кто находился на улицах, вода подхватила и закружила так же легко, как кирпичи, куски цемента, деревья.

Снова раздались крики:

— Откройте проклятые ворота!

Человек пятнадцать, вероятно жители соседних домов, поднялись на вершину холма и стояли у каменной стены с металлическими воротами высотой в восемь футов. И зачем только отец ее построил, от каких неведомых хищников он хотел защитить свою семью?! Уитни охватило негодование.

Тем временем вода, затопив город, упрямо поднималась выше. Сколько же потребуется времени, чтобы пробежать сто футов до ворот, отпереть их и успеть вернуться?

Слишком много.

И почему она не починила дистанционный пульт? Конечно, такие проблемы, как его ремонт, последние шесть месяцев ее мало волновали, но теперь Уитни злилась на себя.

Пол у основания лестницы слегка завибрировал — значит, времени действительно не осталось, — однако нужно было попробовать.

Уитни открыла засов входной двери, распахнула ее, спрыгнула вниз через пять ступенек крыльца и помчалась по подъездной дорожке. Она слышала рев воды, звон бьющегося стекла и жуткий скрежет металла — невидимый поток неумолимо продвигался вперед.

Не дожидаясь, пока откроются ворота, люди начали перебираться через них. Слева за гладкие металлические прутья цеплялась маленькая девочка. Похоже, о ней просто забыли. Уитни подскочила к ограде и полезла на нее с обезьяньей ловкостью. Затем подтянулась, чувствуя, как заныли мышцы плеч. Оказавшись наверху, она наклонилась и протянула девочке руку.

— Держись!

Пальцы девочки переплелись с пальцами Уитни, еще одно усилие и… Но вдруг какой-то обезумевший бородач, увидев, что спасение близко, подпрыгнул и повис на руке Мирабель, чтобы первым оказаться в безопасности.

— Отпусти! — завопила Уитни.

Металл больно впился в ладонь, которой она стискивала навершие ворот.

— Эмбер! — крикнул другой человек.

В его глазах плескался ужас. Он кинулся на того, кто пытался оттолкнуть девочку, и Уитни догадалась, что это отец Эмбер. Он обхватил шею мерзавца и стащил его с ворот, пиная ногами. Когда такая тяжесть повисла на ней, Уитни чуть не сорвалась вниз, но тут мужчины повалились на землю и принялись отчаянно колотить друг друга. Мирабель поняла, что отец готов умереть ради дочери, а когда дерущиеся откатились от ворот, уже знала, что так и будет.

Их накрыло с головой.

Уитни изо всех сил потянула к себе ребенка, но пальцы от напряжения ослабели. В следующий момент вода ударила девушку в грудь, точно взрывная волна, ее отбросило на десять футов, и она выпустила руку Эмбер. Люди исчезли, их смел водоворот, который свирепо ревел, как медведь с острова Кадьяк.

Уитни закричала, вскочила и помчалась к дому. У крыльца уже плескалась океанская вода. Новый поток хлынул сзади, подкатился под колени, пытаясь сбить с ног, но она бросилась вверх по ступеням, освободившись от мертвой хватки стихии.

Девушка влетела внутрь, заперла засов и поспешила к лестнице, надеясь, что та достаточно высока, чтобы спасти ей жизнь. Четыре прыжка — и вот она на верхней площадке. Когда Уитни шагнула в коридор, дом сотряс удар, сбивший ее с ног. Падая, она услышала громкий стук, но это не рушились старые стены, они выдержали натиск, — Уитни едва успела понять, что сильно ударилась о комод. Ее пронзила острая боль, и она провалилась во мрак.

Вокруг дома раздавались только жалобные стоны ломающихся досок и грохот бушевавшей воды.

Уитни пришла в себя и тут же схватилась за голову. В левом виске мучительно ломило. Она попыталась собраться с мыслями. Вспомнила чудовищную волну. Гибель людей. Ее охватили отчаяние, ярость и замешательство, они кружили около нее, словно дикий лев с взъерошенной шерстью и выпущенными когтями. Это были старые враги. Они хотели сожрать ее заживо. Собрав в кулак волю, которую закалили страдания минувшего года, Уитни заставила себя успокоиться. Силы понадобятся, чтобы принять то, что совершилось, какой бы мрачной ни оказалась действительность.

Мирабель все еще лежала на полу в коридоре. Она страшно замерзла, однако, ощупав себя, убедилась, что мокрая одежда высохла. Еле подняв голову, девушка посмотрела вниз — у основания лестницы воды не было.

Уже хорошо. Она с трудом повернулась, чтобы взглянуть на стоявший в комнате будильник, но его стрелки не двигались. Сколько же времени она пробыла без сознания? Вряд ли долго. За окном еще светло, хотя небо затянули серые тучи… Какое странное освещение для пасмурного дня…

Встать ей удалось только после невероятного усилия. В голове с каждым шаг ом взрывалась боль, и Уитни вдруг поняла, что идет с закрытыми глазами. Выставив перед собой руки, она прошла несколько шагов, остановилась и нащупала стеклянную раздвижную дверь, ведущую на веранду.

…И, вскрикнув, отдернула пальцы, словно от ожога. Ей было знакомо это острое ощущение. Его вызвал ледяной холод. Уитни распахнула глаза и заморгала от яркого сияния.

До самого горизонта простирался лед. Его кромка находилась всего в десяти футах ниже фундамента дома. С неба падал густой снег, словно Мирабель перенеслась на Северный полюс. Она не рискнула выйти на веранду в летнем платье — ей и отсюда было прекрасно видно, что вся территория от острова Мэн до Массачусетса погребена под многометровым слоем снега и льда.

Уитни оказалась в полном одиночестве, а этого она боялась больше всего. Больше громадной волны, больше холода. Для нее не было ничего страшнее, чем умереть, оставшись наедине со своими мыслями.

Глава 7

Для доктора Меррилла Кларка стало привычным каждый вечер преклонять колени, обращаясь к Всевышнему. Он молился о тех немногих близких, что у него остались, а еще просил Господа даровать ему покой, работу и здравый рассудок. Он знал, что в молитве должны звучать и слова благодарности, и личные просьбы, и мольбы о прощении, но к тому моменту, когда список личных просьб заканчивался, доктор начинал засыпать. Он хотел было произносить молитвы в другом порядке, но довольно скоро понял, какую боль ему причиняет перечисление собственных грехов. А главное — Меррилл не мог искренне восхвалять Бога после того, что произошло с Эйми.

Конечно, веры он не утратил и знал, что после смерти встретится со своей женой. Но почему, почему Создатель именно так распорядился их судьбами? Почему это случилось именно тогда? Неисповедим Божий промысел… Можно казнить только себя… День, когда Эйми исчезла в неожиданно налетевшей снежной буре, был самым страшным в жизни Меррилла Кларка. Белая пелена метели, ледяной воздух, дикий вой ветра преследовали его в кошмарах вот уже десять лет.