Жена палача (СИ) - Лакомка Ната

- Вполне, - кивнула я.

Дядя и дознаватель удалились, и тётя взяла меня за руки:

- Что такое, Виоль? Тебе что-то известно?

- Тётушка, - прошептала я, - разве мы не должны рассказать фьеру дознавателю, что Лилиана упоминала про любовника фьеры Селены? Что она поехала к мельнице на встречу с ним?

- О, я и позабыла… - тётя задумалась, а потом сказала: - Да, ты права. Мы не имеем права скрывать эти сведения. Но не будем усложнять Лилиане жизнь. Всё-таки, это может оказаться сплетней – связь фьеры Селены… И я уверена, что это – глупые и недостойные сплетни. Но мы должны сделать всё, чтобы убийцу поймали… Вот что, - она крепко сжала мои пальцы. – Скажем, что ты услышала эти сплетни от кого-то из приглашенных дам, но от кого именно – не запомнила, потому что слушать подобное – это недостойно.

- Да, тётя.

- И ни слова о Лилиане, прошу тебя. Её муж – секретарь суда, не надо усложнять ему службу…

- Да, тётя.

Тётушка впустила дознавателя, и я рассказала ему о том, что услышала о встрече фьеры Селены с любовником. Не знаю, поверил ли мне дознаватель или снова понял, что я что-то скрываю, но он поблагодарил меня за эти сведения, заверил дядю, что больше не станет беспокоить меня и тётю, и попрощался, а дядя отправился его проводить.

Когда мужчины ушли, тётя попросила меня налить ей воды из графина.

-  Как всё это страшно, - она покачала головой и отпила из бокала. – Бедная Селена… Поверить трудно…

В этот день только и было разговоров, что об убийстве. Об этом шептались даже слуги. Тётя сердилась, но вечером приехала Лилиана и с порога заявила, что к ней приходил королевский дознаватель, и что она в ужасе, и боится ночевать одна в пустом доме.

- Оставайся, моя дорогая! – тётя обняла её, а Лилиана расплакалась, уткнувшись ей в плечо. – Когда Гуго возвращается?

- Через два дня, - Лилиана достала платочек и промокнула глаза. – Какая ужасная новость! Кто мог это сделать?..

Дядя вернувшийся из мужского клуба, по секрету рассказал нам последние новости относительно убийства. По подозрению был схвачен любовник фьеры Селены – некий мужчина из уважаемой семьи, чье имя скрывают, сейчас его допрашивали в Сером Дворе, допросы ведет палач.

- Что тут скрывать, - презрительно сказала Лилиана, всё ещё всхлипывая. – Это фьер Мартини. До этого она встречалась с фьером Жели, но у него уже давно другая любовница.

- Лил! – воскликнула тётя, но дядя смущенно хмыкнул.

- Вот, дядя со мной согласен, - Лилиана шмыгнула носом. – Где я буду спать?

- Если хочешь, мы устроим вас в одной комнате с Виоль, - сказала тётя, взяв Лилиану под руку. – Поболтаете перед сном, и вместе не так страшно…

- Нет, можно я лягу в отдельной комнате? – сказала сестра. – Прости, тётя Аликс, но я привыкла спать одна.

- Тогда постелю тебе в гостевой, - согласилась тётя.  

Мы поужинали, а перед сном я заглянула к сестре. Лилиана сидела за письменным столом и что-то писала в толстой тетради, при свече. Когда я вошла, сестра сразу закрыла тетрадь и сдвинула ее на край стола.

- Зачем ты передала королевскому дознавателю мои слова про любовника Селены? – спросила Лилиана, постукивая костяшками пальцев по столу. – Кто тебя просил болтать, Виоль? – в голосе ее не было и тени плаксивости, и она хмурилась, сводя к переносью красивые темные брови.

- Но разве мы можем молчать, когда произошло преступление? – удивилась я. – К тому же, мы с тётей не нзывали твоего имени…

- Господи, Виоль, какая ты глупышка, - вздохнула сестра. – И прими совет – держи язык за зубами. Поменьше говори, побольше слушай, если хочешь выйти замуж и там остаться.

- Причем тут замужество? – искренне не понимала я. – Вспомни, как отец всегда говорил, что Монжеро должны говорить честно, а поступать - ещё честнее. Бедную фьеру Селену так жестоко убили, и мы должны помочь следствию…

Сестра досадливо отмахнулась от меня и встала из-за стола, запахивая бархатный халат.

- Запомни, каждая тварь получает по заслугам, - сказала она без тени сожаления. – Селена должна была дурно кончить – так и получилось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Даже если она изменяла мужу, смерть – это слишком жестоко, - возразила я.

- Виоль! – сестра закатила глаза. – Я же не слепая, я прекрасно вижу, что происходит в этом городе. И тебе советую прозреть. Можешь мне поверить, небеса всегда наказывают за грех. Всегда! А теперь – уходи, я хочу спать.

Она и в самом деле загасила свечу и нырнула в постель.

- Спокойной ночи, - пробормотала я и закрыла двери, немного обиженная, что она даже не пожелала поговорить со мной. А ведь раньше мы могли болтать ночами напролёт.

В отличие от сестры, я не сразу легла в постель, и не могла уснуть, думая о том, что случилось со фьерой Селеной. Какой ужасный и страшный конец. Её убили. Кто мог убить? Любовник? Из ревности? В нашем маленьком городке никогда не происходило убийств. И лишь краем уха я слышала, как наши кумушки-сплетницы рассказывают шепотом ужасы про зверские убийства которые, якобы, происходили где-то поблизости. Но тогда это казалось сказками – всего лишь выдумкой. А теперь…

Даже для такого огромного города, как Сартен, событие оказалось нерядовым. Несколько дней жителей лихорадило, и каждый считал своим долгом сообщить новые подробности, которые довелось узнать из «первого источника». Разумеется, всё это было только болтовнёй – так говорил дядя, и я ему верила. А спустя неделю вернулся муж Лилианы – фьер Капрет, и мы узнали о подробностях по-настоящему из «первого источника».

- Ее задушили лентой, - рассказывал фьер Капрет, уничтожая утиную ножку, тушеную с овощами в красном вине. – Знаете, такие широкие ленты из плотного шелка, которые дамы любят цеплять себе на шляпки?

- Боже мой, - пробормотала тётя, бледнея. – Именно за ними она и вернулась…

- Скорее всего, не за ними, - заявил фьер Капрет, поигрывая бровями. – Скорее всего, её кто-то там ждал.

- Любовник, кто же ещё, - поддакнула Лилиана.

- Не надо об этом, - попросила их тётя.

- Сначала подозревали Мартини, - муж сестры или не услышал тётину просьбу, или намеренно её проигнорировал. – Под пытками он всё отрицал, а потом выяснилось, что в вечер убийства он окучивал другую благородную фьеру…

- Поосторожней в выражениях, фьер, - оборвал его уже дядя. – Не забывайте, что здесь женщины.

- Прошу прощения, - без всякого раскаяния сказал Капрет. – Так вот, у него железное алиби, убийца – точно не он. Вышел из тюрьмы – и помчался, не оглядываясь. Бежал, даже хромая, - он хохотнул, показав длинные желтоватые зубы. – Палач хорошо над ним поработал. Повезло прелюбодею, что нога осталась на месте, да и мордочка у него уже не такая смазливая. Сейчас спрячется в свою родовую деревню, и больше носа в Сартен не покажет.

Я вздрогнула, услышав это. Мне, как наяву, представились темные тюремные казематы, освещенные тусклым светом факелов, крики, стоны… И мастер Рейнар – в маске, которая кажется страшнее самого уродливого лица! Воспоминания о сне, где меня собирались казнить, нахлынули огненной волной. Значит, бывает и так, что наказывают того, кто не совершил никакого преступления… Если бы не подтвердилось алиби фьера Мартини, его бы… запытали до смерти!

Лилиана слушала мужа, кивая и во всем соглашаясь. А я, улучив момент, шепнула тёте:

- Палач пытал этого Мартини?! Как могли допустить такое?

 - Но кто-то должен делать и эту работу, - ответила тётя тоже шёпотом, пока фьер Капрет разглагольствовал о неумении королевских дознавателей раскрывать преступления по горячим следам. - Не будет же дознаватель сам пытать преступников? Дознаватель – троюродный брат короля, это работа не для благородных.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Я не об этом! – я повысила голос, и фьер Капрет быстро и недовольно взглянул в мою сторону. – Не об этом речь, - снова зашептала я. – Как можно пытать невиновного! И ведь это я рассказала о нём. Значит, я тоже виновата, что с ним так жестоко обошлись.

Тетя внимательно посмотрела на меня: