Когда мечтаешь - Нара Андреева

Как Ника и предполагала, бело-голубой клевер из статьи оказался пажитником голубым, а дикий чеснок, черемшой. Про то, что «silantro» следует переводить как «кинза», переводчик тоже видно не знал и перевел как «сельдерей».

С оригиналом дело пошло быстрее и намного легче, так что к обеду Ника с удовлетворением сохранила плоды своих трудов и созвонилась с сестрой.

Лиза, голосом приговоренной к смертной казни, поведала ей, что с обедом она пролетела, ибо её студенты, конечно, оболтусы и все такое, но дети ж всё-таки, и она их даже где-то любит, поэтому подготовить их к экзаменам по полной программе — её святая обязанность.

Видела Ника этих деток: лбы под два метра и девицы с сантиметровым слоем штукатурки. Скорее это она ребенок по сравнению с ними. Но сестра на её язвительные замечания достала их школьный выпускной альбом, где Ника с ужасом узрела себя раскрашенную, словно апач на тропе войны. Страшный компромат сестра потом надежно спрятала, и сколько Ника не искала, чтобы предать альбом какой-нибудь расправе, например, через сожжение, ничего не выходило. А Лизка только подтрунивала над ней и, мечтательно закатывая глаза, представляла, как будет показывать эти фото её детям…

Только вот годы шли, а ни у неё, ни у Лизы так и не появились те, кому можно показывать фото мамашек в боевом раскрасе. Не сказать, чтобы они сильно переживали по этому поводу, но вот родители… Мама уже намекала: «Девочки, бог с ними с мужьями, может быть, хоть сами родите? Вы же знаете, мы с папкой поможем». Мнение Лизы на этот счет было твердым — рожу только мужу и точка — удобная позиция, которая не требует ни объяснений, ни поиска смысла.

Ника и родила бы, только вот не встретился ей мужчина, который по её мнению достоин был стать отцом. Та пара красавчиков, с которыми она встречалась, конечно, своей внешностью могли сразить наповал, только вот с мозгами у них дела обстояли не важно, а с эгоизмом и расчетливостью был перебор, так что плодить от таких детей было бы чистейшим преступлением.

Почему-то Ника вспомнила, как отреагировало тело, когда Вадим прижался к ней. Надо признаться, этим утром он выглядел очень даже не плохо. Высокий, голубоглазый, с красивой улыбкой, умный к тому же.

И не так уж страшно, что лохматый. Можно же научить его причесываться и одежду по размеру подобрать…

Придя в ужас от своих мыслей, Ника тряхнула головой. Она сейчас на полном серьезе рассматривала Вадима как потенциального папу для будущего ребенка?

«Ага! Ты не заметила, что не назвала его упырем и лохматым чудовищем? Сдаешь позиции!»

— Выходит что так, — ответила Ника подсознанию и начала собираться в магазин.

Ну, раз бывшее лохматое чудовище и упырь, а ныне некто «высокий и голубоглазый» предпочитает мясо, она решила прикупить отличный толстый край и овощей для салата. Своему ехидному подсознанию, намекающему на морепродукты — «нет ничего полезнее для мужчин перед зачатием ребенка» — велела заткнуться и не высовываться, а для убедительности зашла в аптеку и купила настойку пустырника.

«Наверное, подделка», — позже подумала Ника, когда почувствовала, что волнуется, невзирая на двойную дозу успокоительного. Она почему-то долго не могла выбрать, что надеть. Потом зачем-то накрасилась, одумалась и, ругая себя за глупость, спешно смыла помаду и тушь. Еще чего не хватало — красоваться перед этим! Опять сменила блузку, затем вообще переоделась в платье. К семи часам вечера поняла, что волна паники накрыла ее по самую макушку, но, как она ни пыталась себя успокоить, ничего не могла с этим поделать. Ей так и не удалось поймать ускользающую от нее последний час мысль, что-то тревожило её, и любая попытка объяснить свои метания оборачивалась крахом.

— Спокойно, Ника, — шепнула она себе, когда услышала трель звонка, — всё хорошо. Ты сейчас пройдешь, откроешь дверь и будешь смотреть на Вадима так же, как на ту крысу, что видела у мусорки. А когда он уйдет, посмеешься над тем, как сама себя завела на пустом месте…

Звонок раздался вновь. Стараясь придать лицу безразличное выражение, Ника потопала в прихожую и впустила пунктуального гостя.

Вадим с порога окинул её насмешливым взглядом, а когда они прошли в комнату, приобнял и, склонившись к уху, в лучших традициях жанра, опалил её своим горячим дыханием:

— Ника…

Стоит ли говорить, что Нику сильно возмутила подобная наглость. Именно возмутила, а не обожгла или пробила током, и прочие глупые глаголы, которые любят авторы любовных романов. И уж точно, слабость она ощущала от того, что устала за день, а не потому что руки у него оказались очень сильными… ну просто до умопомрачения сильными. Чтобы возмущение выглядело убедительнее, она грозно — так ей показалось — выпалила:

— А ну, руки убери!

— Точно кошка шипишь. Хочешь, буду тебя звать котенком? — отозвался Вадим, нарочно прижав её к себе сильнее.

— НЕТ!

— Напрасно. Я всё равно буду.

— Отпусти, я сказала.

— Ну, раз ты настаиваешь, котенок.

Он разжал руки, и Ника, ощущая, как щеки горят огнем, рванула на кухню, бросив на ходу:

— Ужинаешь и сваливаешь. Через пятнадцать минут все будет готово.

Пока она зверски колотила молоточком по нарезанным кусочкам толстого края, Вадим, судя по звукам, включил комп и засел вновь колдовать. Или шаманить, как он называл это действо.

«Ведь я ему даже спасибо не сказала. А комп, и правда, стал работать быстрее — сегодня ни разу не завис с утра, — подумала Ника, бросив отбивные на сковородку. — Но, с другой стороны, он же сам мне не дает это сделать. Еще чего выдумал, лапать меня и котенком называть!»

«Чего это ты разошлась! — вдруг возмутилось подсознание, — он тебя обнял, между прочим, а вовсе не лапал. И тебе было приятно, хоть ты и расшипелась. Врушка ты, Ника, причем очень плохая».

Она воровато оглянулась, убедившись, что по прежнему одна в кухне и накапала себе ещё пустырника, в корне не соглашаясь со своим нахальным вторым я. Чёрта с два ей понравилось и точка. Просто он застал её врасплох…

Ника заправила салат, поставила на стол тарелки и направилась звать Вадима, а когда услышала входящий вызов скайпа, понеслась в комнату вприпрыжку… Чтобы замереть, как вкопанная, перед монитором. Вадим уже принял вызов от Орловой, рядом с которой сидела сама Виктория Косогорова, и обе, с вытянутыми от удивления лицами, смотрели на Вадима, а когда перевели взгляд на неё, почему-то смутились. На мгновение показалось, что Косогорова даже покраснела.

Глава 6

Вадим среагировал быстрее всех: он вежливо поздоровался, затем извинился. Мол, не подумав, принял вызов за хозяйку, после чего уступил место за компом Нике и удалился на кухню.