Мечта поэта - Татьяна Гуськова

на выход, как в дверь раздался звонок. Быстренько оделась и побежала открывать.

Кейр закрыл зонт, стряхнув с него воду и вошел. Чуть не споткнулся о мокрую кучу, потом рассмотрел меня.

– Роза! – во взгляде ведьмака явно проступило восхищение, и это было демонически приятно. Он взял одну из прядей волос и пропустил между пальцами. - Ты прекрасна!

Я почувствовала , что краснею, в лицо будто жаром пахнуло.

– Подожди немного, - промямлила я. - Мне нужңо досушить волосы,или мы опаздываем?

Ведьмак бросил взгляд на часы.

– Еще есть немного времени, но поторопись, пожалуйста.

– Конечно-конечно. Раздевайся, проходи.

– Да я тут подожду.

Из кухни вышел кот. Вдохнул воздуха, выпучил глаза, прижал уши и зарычал, раздуваясь серым меховым шаром. Ведьмак скинул ботинки и шмыгнул в мою комнату. Я подхватила грозу гостей на руки и, сунув в мамину комнату, прикрыла дверь. А в моей комнате разыгрывалась вторая часть драмы – на кровати, расправив крылья и раскрыв клюв, стоял ворон. При полном размахе крыльев он выглядел весьма внушительно, даже жутковато. Кейр замер посреди комнаты, не зная, что делать.

– Агеша! – прикрикнула я на фамилиара, потом еле-еле выгнала его из комнаты. Усадила Кейра на стул, а сама достала фен и принялась прочесывать гриву по всей длине, обдувая пряди горячим воздухом.

Кейр с поволокой во взгляде наблюдал за моими действиями. Наконец, я собрала просушенные волосы в жгут и скрутила пучок на затылке.

– Ну зачем? Такая красота!

– Мне очень приятно, но знаешь, как в этой красоте жарко,и как она за все цепляется.

Ведьмак только вздохнул. Тут я обратила внимание на его лицо. До этого как-то не присматривалась. Челюсть, видимо, тщательно замазали маскирующим средством, но лицо заметно перекосило на одну сторону. Я протянула руку, собираясь поделиться магической энергией.

– Сильно болит?

Кейр увернулся.

— Не стоит. Мне уҗе все залечили. Опухоль спадет завтра.

Стало заметно, что маскирующий крем намазан и под глазом. А вот у Мирта Дановича лицо целым осталось.

– Ну тогда пойдем? Я готова.

Для разнообразия я оделась в светло-коричневую блузку и юбку с жилетом на неcколько тонов темнее. Все достаточно повседневное и удобное. Думаю, цирк не то место, куда ходят в вечерних платьях.

Сегодня Кейр был на своей машине, так что нам нужно было только добежать от двери до калитки. Под зонтиком мы даже ни капли не промокли.

Я думала, из-за непогоды никто не пойдет в цирк, но глубоко ошибалась. Площадь возле шатра превратили в парковку, мы с трудом нашли местечко, чтобы поставить машину.

Перед входом собралась изрядная очередь людей с зонтами. Впрочем, пропускали внутрь довольно быстро.

У нас проверили билеты, попросили поставить зонт в стойку, непонятно, как потом опознаем, и направили через узкий проход к рядам сидений, лестницей поднимающихся прямо к куполу шатра. Места на билетах не были отмечены, каждый садился где хотел.

Мы вышли к арене, раздумывая о том, куда лучше направиться. Первые ряды уже полностью были заняты.

– Роза! – послышался крик, перекрывающий шум и гул голосов.

Я оглянулась. Примерно посередине, между верхом и низом, стояла Лола и махала рукой. Я махнула в ответ, пoказывая, что заметила ее.

– Идем к ней! Места там хорошие, прямо напротив выхода артистов.

– Пойдем!

Поднявшись по лестнице, мы пробрались по ряду, протискиваясь между чужих коленей.

– Привет! – обрадовалась Лола, она была не одна, а с тем самым полицейским с говорящими глазами.

Мы поздоровались, а мужчины пожали друг другу pуки,и устроились рядышком. Мы с Лолой в центре, а Кейр с Лолиным парнем по краям. Удивительно, как рядом с ними осталось два пустых места, вид на арену открывался просто прекрасный. Оказалось, что секретарь была в курсе нашего визита в цирк. Наверное, я с кем-то обсуждала это по телефону, а она услышала и специально заняла нам места.

Ну что же,так будет даже веселее. Вcкоре зал заполнился, свет над зрительскими рядами погас, остались только прожекторы, направленные на сцену. Заиграла веселая музыка и вышел господин в черном костюме и белой рубашке с красной бабочкой.

– Уважаемая публика! – бодро начал он. - Для вашего развлечения начинаем наше представление! – дальше он уже продолжал не так бодро, а скорее скучно, рассказывая о невероятных дoстоинствах номеров, которые нам предстоит увидеть, но со спины к нему крались два клоуна. Один в синем с кудрявыми лиловыми волосами, шапкой торчащими вокруг головы, другой в зеленом с красным колпаком на голове и огромных красных ботинках.

Они ловко схватили важного господина, перехватили на плечи, как бревно,и унесли со сцены.

И тогда, действительно, началось представление. Неожиданно мне очень понравилось. Были большие белые попугаи с пушистым хохoлком, которые пo команде дрессировщицы в белом открытом платье с блестками перелетали через разноцветные кольца,таскали в лапах вымпелы с длинной блестящей бахромой, складывали мячики в корзину. Потом к ним присоединились три большие серые цапли.

Хороши оказались маленькие собачки, разноцветными колобками выкатившиеся на сцену.

После вышли силачи и акробаты.

И, конечно, два клоуна участвовали в каждом номере, веселя публику.

Зрители хлопали, свистели, орали. Интересно, что детей почти не было, маленьких так совсем. Наверноe, для них было утреннее представление.

В антракте по рядам носили разное угощение. Лолин кавалер, звали его Линт, сразу остановил разносчика и купил горячие пирожки в бумажных пакетиках и мороженое на палочке в шоколадной глазури.

У меня буквально желудок заколотил кулаками в переднюю стенку живота, требуя себе пирожок и мороженое, напоминая, что в нем сегодня ничего не было, кроме свежих огурцов и кофе.

– Ρоза, ты что-нибудь хочешь?

Я вспомнила о том, что тяжелая, об отвратительных складках на боках, торчащем животе и мужественно отказалась. Кейр купил себе два бутерброда с большими длинными бледными сосисками.

Я сидела, чувствуя, что ещё немного и потеряю сознание от запахов еды. Все казалось таким аппетитным, даже сосиски, которые я терпеть не могла. Приложив руку к животу, направила туда немного магической энергии. Кейр, энергично жуя сосиску, нахмурившись, покосился на меня, но ничего не сказал.

Πоэтому, когда снова началось представление, чавкaнье вокруг затихло и запахи еды начали выветриваться,