Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

У одного из них голос был басовитый, глубокий и гулкий. Когда он говорил, латунная труба даже вибрировала.

— Ну вы и сморкаетесь, Скеллен. Где это вы так простудились? И когда?

— Не стоит об этом, — ответил простуженный. — Вцепилась, проклятая хвороба, и держится, то отпустит, то снова схватит. Даже магия не помогает.

— Может, есть смысл сменить магика? — послышался другой голос, скрипучий, будто заржавленные дверные петли. — Вильгефорц пока что не может похвастаться особыми успехами. Вот что, мне кажется…

— Давайте не будем, — вступил в разговор кто–то, говоривший с характерным затягиванием слогов. — Не для того мы съехались сюда, в Туссент. На край света.

— На паршивый край света!

— Этот край света, — сказал простуженный, — единственная известная мне краина, у которой нет собственной службы безопасности. Единственный уголок империи, не нашпигованный агентами Ваттье де Ридо. Все считают здешнее вечно веселое и полупьяное княжество опереточным, и никто не принимает всерьез.

— Такие «уголки», — сказал затягивающий слоги, — всегда считались и были раем для шпионов и любимым местом их встреч. А потому притягивали и контрразведку, и агентов, и всяческого рода соглядатаев и подслушивателей.

— Возможно, так было раньше. Но не в эпоху бабьего засилья, которое тянется в Туссенте почти сотню лет. Повторяю, мы здесь в безопасности. Здесь нас никто не найдет и не подслушает. Мы можем изображать из себя купцов, спокойно обговорить весьма животрепещущие также и для ваших княжеских милостей проблемы. Для ваших личных благ и латифундий.

— Я презираю все личные блага, вот что! — возмутился скрипучий. — И не ради личного я сюда явился! Меня волнует исключительно благо империи. А благо империи, милостивейшие государи, это — крепкая династия! Ибо несчастьем и огромным злом для империи будет, если на трон усядется какой–нибудь гнилой плод паршивой крови, потомок физически и душевно больных северных корольков. Нет, господа! На это я, Ветт из де Веттов, клянусь Великим Солнцем, не буду взирать в бездействии! Тем более что моей дочери уже было почти обещано…

— Твоей дочери, де Ветт? — зарычал гулко–басовитый. — А что тогда говорить мне? Я, который поддержал сосунка Эмгыра еще тогда, в борьбе против узурпатора? Ведь именно из моей резиденции кадеты отправились штурмовать дворец! А еще раньше что? Именно у меня он прятался! Еще будучи мальком, он лакомо поглядывал на мою Эйлан, улыбался, комплименты расточал а за гардиной, я–то знаю, сиськи ее тискал. А теперь что? Другая императрица? Такой афронт? Такая обида? Император Вечной Империи выше дочерей древних родов ставит приблуду из Цинтры? А? Сидит на троне по моей милости и мою Эйлан отвергать смеет? Нет, этого я не потерплю!

— И я тоже! — крикнул очередной голос, высокий и возбужденный. — Мною он тоже пренебрег! Ради цинтрийской приблуды бросил мою жену!

— По счастливой случайности, — проговорил человек, затягивающий слоги, — приблуду отправили на тот свет. Что следует из сообщения господина Скеллена.

— Я внимательно выслушал сообщение господина Скеллена, — сказал скрипучий, — и пришел к выводу, что из него не следует ничего, кроме того, что приблуда исчезла. Если же исчезла, значит, может объявиться вновь. С прошлого лета она исчезала и возникала неоднократно! Ведь так? Да уж, ничего не скажешь, господин Скеллен, разочаровали вы нас весьма, вот что! Вы и ваш чародей Вильгефорц.

— Не время сейчас об этом, Иоахим. Не время оскорблять друг друга и обвинять. Вбивать клинья в наше единство. Мы должны быть монолитны и едины. И решительны. Ибо не имеет значения, жива цинтрийка или нет. Император, единожды безнаказанно оскорбивший и унизивший древние роды, будет это делать и дальше! Нет цинтрийки? Ну, так через несколько месяцев он представит нам императрицу из Зеррикании или Зангвебара! Нет, клянусь Великим Солнцем, этого мы не допустим!

— Не допустим, и все тут. Верно говоришь, Ардаль! Род Эмрейсов не оправдал ожиданий, и каждый день, который Эмгыр просидит на троне, приносит вред империи, вот что. А ведь есть, есть, кого на престол возвести. Юный Воорис…

Послышался громкий чих, затем чихавший трубно высморкался и сказал:

— Конституционная монархия. Самое время учредить конституционную монархию, прогрессивный режим. А потом — демократию… Власть народа, стало быть…

— Император Воорис, дорогой Стефан Скеллен. Воорис, который возьмет в жены мою Эйлан либо одну из дочерей Иоахима. И тогда я — Великий Коронный Канцлер, де Ветт — фельдмаршал. Вы же, Стефан, — граф и министр внутренних дел. Разве что как приверженец какого–то там народа откажетесь от титула и должности, а?

— Оставим в покое исторические процессы, — примирительно сказал простуженный. — Их все равно не удержать в узде. На сегодня же, ваша милость Великий Коронный Канцлер аэп Даги, если у меня и есть какие–то возражения относительно принца Воориса, так в основном потому, что это человек с железным характером, гордый и несгибаемый, на которого нелегко будет влиять.

— Если мне будет дозволено кое–что подсказать, — проговорил тот, что затягивал слоги, — у принца Воориса есть сын, малыш Морвран. Этот кандидат значительно лучше. Во–первых, у него более основательные права на престол как по мечу, так и по кудели. Во–вторых, это ребенок, за которого править будет регентский совет. То есть мы.

— Глупости! Справимся и с отцом! Отыщется способ!

— Подсунем ему, — предложил возбужденный, — мою жену!

— Погодите, граф Бруанне. Сейчас не время. Господа, советоваться надо о другом, вот что. Я хотел бы заметить, что Эмгыр вар Эмрейс пока еще на троне.

— А как же, — согласился простуженный, трубя в платок. — Правит и живет, чувствует себя прекрасно как телом, так и умом. Второе особенно не следует подвергать сомнению после того, как он вытурил вас обоих из Нильфгаарда вместе с теми войсками, которые могли быть вам верны. Тогда как же вы собираетесь осуществлять переворот, любезный князь Ардаль, ежели в любой момент вас могут послать в бой во главе Группы Армий «Восток»? Да и князю Иоахиму тоже, пожалуй, пора присоединиться к своим войскам при Специальной Оперативной Группе «Вердэн».

— Оставь колкости при себе, Стефан Скеллен. И не корчи рожиц, которые только в твоем понимании делают тебя похожим на твоего нового принципала, чародея Вильгефорца. К тому же учти, Филин, что если Эмгыр что–то подозревает, так виной тому именно вы. Ты и Вильгефорц. Признавайся, вы хотели поймать цинтрийку и торговать ею, включив это в цену милости Эмгыра? Теперь, когда девушка мертва, торговать нечем, верно? Эмгыр разорвет вас лошадьми, вот что. Не сносить вам головы, ни тебе, ни чародею, с которым ты связался вопреки нам!