"Фантастика 2023-112". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Бирюшев Руслан Рустамович

А с противоположной стороны на ограждения напирала разношерстая толпа, состоявшая из представителей низших сословий. Желающих насладиться бесплатным зрелищем вблизи, а не с городских стен (тоже, впрочем, изрядно облепленных народом) среди черни хватало с избытком. Небогатые ремесленники и подмастерья, мелкие торговцы и крестьяне из предместий или близлежащих селений упрямо проталкивались к ристалищной ограде. Слишком близко простолюдинов, однако, не пускали: стража отпихивала особо ретивых древками пик и алебард. Пользуясь данной им невеликой властью, солдаты сами заняли лучшие места и делиться захваченными позициями ни с кем не собирались. Внимание бургграфских воинов из постоянного городского гарнизона и наемников-ландскнехтов, как и внимание прочего люда – знатного и не очень, – было сейчас полностью поглощено поединками.

А герольды снова и снова трубили в свои трубы и выкрикивали во всеуслышание, да по всей форме славные имена и грозные прозвища, громкие титулы и известные гербы закованных в латы единоборцев. И четкий речитатив тонул в восторженных возгласах, кои сопровождали, сопровождают и будут сопровождать любую драку, будь то трактирная потасовка или благородная дуэль. Публика радушно приветствовала героев праздника.

Поединщики, разведенные по разным концам ристалищного поля, ждали своей очереди. Каждому из них надлежало промчаться между трибунами знати и толпой черни. Каждому предстояло вышибить на полном скаку щит противника. Или потерять свой. Или, если очень повезет, – выбить соперника из седла. Или, если дело обернется совсем скверно, – быть поверженным самому.

Рыцари в преддверии схватки вели себя по-разному. Одни сосредоточенно молились, другие давали мысленные обеты прекрасным дамам, о чем те и не узнают никогда, третьи же нарочито громко шутили и спорили, какие отступные можно взять за коня и латы побежденного.

Судьи самым тщательным образом осматривали, измеряли и взвешивали оружие поединщиков, дабы ни у кого не имелось явных преимуществ. Расторопные слуги проверяли упряжь рослых боевых коней, покрытых длинными, до самых бабок, цветастыми попонами. Деловитые оруженосцы помогали благородным синьорам облачиться в турнирные доспехи и накрепко затягивали тугие ремни тяжелого снаряжения.

Список пар, долженствующих участвовать в копейных сшибках, был составлен давно, и очередность схваток строго определялась накануне турнира. Однако, по старой остландской традиции, проезд к обоим концам ристалища оставался свободным. Таково неписаное правило – на тот случай, если какой-нибудь проезжающий мимо странствующий рыцарь решит испытать удачу в чужих краях или если в последний момент вдруг появится кто-то из запоздавших гостей.

Впрочем, старые правила – всего лишь старые правила, не более. На Нидербургском ристалище больше никого не ждали. Странствующие рыцари былых времен нынче странствуют разве что в рыцарских же романах да в песнях миннезингеров. В остландские земли, по крайней мере, эта публика не заглядывала давненько. Приглашенные же Рудольфом Нидербургским участники состязания съехались на турнир еще за пару дней до начала боев. Приглашенных, в общем-то, насчитывалось немного – десятка два. Но зато какие то были гости!

Под Нидербургом собрался практически весь цвет остландского рыцарства – представители лучших, знатнейших, а главное, влиятельнейших фамилий курфюрства и окрестностей. О чем и свидетельствовали вывешенные вдоль ристалищной ограды гербовые щиты и реющие над головами зрителей штандарты. С щитов и знамен на поле рыцарской чести и доблести горделиво взирали львы, единороги, драконы, волки, орлы, медведи, вепри, быки и прочая геральдическая живность. И за каждой грозной тварью, надо заметить, стояла немалая сила.

Во всем этом впечатляющем гербовом ряду восточного и крупнейшего, между прочим, имперского герцогства-курфюрства, а также примыкавших к нему владений не хватало, пожалуй, лишь одно-го-единственного геральдического знака. На Нидербургском ристалище отсутствовала серебряная змея властителя пограничных Верхних Земель – Альфреда, маркграфа Оберландского. Того самого, которого в народе давно и не без оснований прозывали Альфредом Чернокнижником.

ГЛАВА 2

Горные вершины Оберландмарки, овеянные недоброй славой, в солнечную погоду хорошо просматривались со стен и башен Нидербурга. Как же – ближайшие соседи! Но порой самый близкий сосед – не самый желанный гость на празднике. И об отсутствии маркграфа ни хозяева, ни участники турнира особо не тужили. Уж скорее наоборот…

Простолюдины откровенно побаивались властителя Верхней Марки, а благородное рыцарство всячески старалось ограничить общение со змеиным графом. Альфред отвечал соседям тем же, предпочитая участь добровольного отшельника. Сам Чернокнижник крайне редко покидал свое маркграфство. И благодаря многочисленным сторожам, разъездам, постам, заставам и малым порубежным крепостцам, поставленным на всех более-менее проходимых и проезжих дорогах и тропах, не позволял без своего ведома и разрешения пересекать оберландскую границу прочим. Ни в том, ни в другом направлении. Возможно, поэтому о закрытых Верхних Землях и ходили противоречивые, невероятные, а зачастую и пугающие слухи.

Не всех, правда, пугающие. Известно ведь: куда добропорядочный человек совать нос остережется, греховный люд всегда полезет с радостью. Так и здесь… Отребье со всей империи – от беглых преступников и закоренелых душегубов до гонимых церковью и кайзером колдунов – искало и, судя по всему, находило во владениях Чернокнижника надежное убежище. Притом чародеи, если верить молве, были там особо желанными гостями. Их Альфред Оберландский призывал к себе давно и открыто, им змеиный граф обещал покровительство в обмен на верную службу.

Именно в Оберланде, к примеру, спасся от погони могущественный прагсбургский магиер – знаток и практик черной магии, некромантии, алхимии, механики и прочих сомнительных наук, известный под именем Лебиус Марагалиус. Говорят, своей проклятой волшбой колдун сотворил из глины голема, который учинил в Прагсбурге невиданные разрушения и лишил жизни множество горожан.

Высший императорский суд рассматривал это дело. А облава на Лебиуса шла в добром десятке курфюрств, княжеств, герцогств и графств. В Остланде – тоже. И что же? Прошел колдун все заслоны незамеченным, отвел глаза и облаве, и дорожным стражам, да и скрылся себе в Верхней Марке. Единственный, кто осмелился преследовать беглеца до самого конца, был отчаянный, прославленный во многих битвах барон Леопольд фон Нахтстлих с верными людьми. Отряд барона напал на след Лебиуса и почти настиг магиера, но…

Его Милости пришлось перейти оберландскую границу, разогнав на той стороне порубежную стражу, но вот обратно из Верхних Земель преследователи прагсбургского колдуна уже не вернулись. Ни один.

В исчезновении Леопольда и его людей, вне всякого сомнения, был замешан Альфред Чернокнижник, однако явных доказательств тому нет. А потому собирать войска и устраивать поход на неприступную и к тому же являющуюся надежным заслоном империи от воинственных соседей приграничную Верхнюю Марку стареющий слабосильный кайзер желания не изъявил. Даже въедливые отцы-инквизиторы, давно и безуспешно точившие зуб на змеиного графа, вдохновить Его Величество Альберта Немощного на праведную – это уж очевиднее некуда! – войну так и не смогли.

Дело ограничилось разъяснением оберландского посла. Посол утверждал, что Лебиус якобы прошел Верхние Земли насквозь и покинул их пределы, а следовательно, и границы империи – тоже. Барон же фон Нахтстлих двинулся следом за колдуном и сгинул по ту сторону оберландских гор, на территории диких варварских племен. Оберландцам, разумеется, мало кто поверил. Чернокнижник как был, так и остался – враг не враг, друг не друг, союзник не союзник.

И все же тот факт, что к оберландским границам из Нидербурга не было направлено хотя бы формального извещения о турнире с участием представителей знатнейших и влиятельнейших родов, можно было расценить как намеренное оскорбление. Если бы змеиному графу стало известно, в сколь почтенное общество его не пригласили… Впрочем, едва ли это что-либо изменило. Отношения между устроителем ристалищных боев Рудольфом Нидербургским и Альфредом Оберландскими и без того были испорчены донельзя.