Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

– Даже если и так, лет уж сколько прошло? Собаки столько не живут, – сказала я, подумав, что если это был потомок чутконосых, то мог и дождаться хозяина.

– Ну да. А он все равно верит, что жив его Волчок… – Мадита утерла глаза, шмыгнула носом и спросила: – Может, мы вместе ушли бы, госпожа? Говорю ведь, в лесу не враз сыщут, даже и с собаками. Динк знает, как следы путать, уж не пропадем!

– Я бы рада, – тихо ответила я, – но мне нужно совсем в другую сторону. Туда…

Я взглянула за окно: сейчас горы были вовсе не различимы, скрытые низкими серыми облаками, еще и дождь зарядил мелкий-мелкий… При таком на расстоянии вытянутой руки ничего не разглядишь, а думаешь лишь о том, как бы поскорее оказаться под крышей. Погоды лучше и придумать нельзя!

– Когда меня отправляют? – спросила я.

– Завтра на рассвете, госпожа, – ответила Мадита. – Я пыталась сказать, мол, то да се не готово… Говорят, ничего, позже пришлют, да и зачем вам в обители столько добра? Чай не на балах красоваться едете!

– Ясно. Тогда проверь засов. Попробую, получится ли… И не вздумай закричать!

Я взяла свою маску (надо же, привыкла именовать ее своей) и приложила к лицу. Мадита испуганно ойкнула, но тут же умолкла.

– Что ты видишь? – спросила я, повернувшись к ней. – Вернее, кого?

– Так вас же, госпожа…

– А теперь?

Мадита прижала руки ко рту и округлила глаза, когда лицо мое начало меняться. Черты его заострились, подбородок стал тяжелее, нос из прямого сделался ястребиным, глаза стали карими, густые брови легли над ними тяжелыми дугами…

– Вылитый… – прошептала Мадита. – Только глаза, как у старого князя, а еще уши…

– Что – уши? – не поняла я.

– Уши у него не такие. У вас они маленькие и прижатые, а у него оттопыренные, и мочки крупнее.

– Надо же, я и не замечала! – поразилась я. – Гляди, так похоже?

– Да, да! И еще, госпожа… – Мадита хихикнула в кулак. – Еще кое-что забыли!

– Что?

– Так у парней же кадык есть!

Я едва не выругалась вслух и подправила внешность. Надеюсь, штаны с меня никто снимать не будет, потому как изобразить такое отличие маска вряд ли способна!

– И кожа должна быть погрубее, – продолжала Мадита. – Князь бороду с усами не носит, это нынче не принято, но щетина-то у него давно растет…

– Точно, – кивнула я. Еще не забыть бы, что растет она, может, и не быстро, но постоянно, а в пути не до бритья. – Похоже?

– Ага, ага… так лучше и оставить, поди разбери, два дня путник в дороге или больше, – поняла она мою мысль. – У юнцов все ж не так борода кустится, как у мужиков постарше, а у светловолосых она еще и пореже будет.

Я вспомнила одного из отцовских друзей, Расти, – это был могучий солнечно-рыжий здоровяк с такой бородой, под которой я, когда мне было лет пять, могла спрятаться целиком! По обычаю своего народа он замысловато заплетал и ее, и буйную гриву по пояс тоже, и, право, таким косам позавидовала бы любая девица…

– Мадита, – спохватилась я, – а голос-то?

– Голос девчачий, – удрученно ответила она. – Но, может, вам прикинуться простуженной, сипеть да кашлять?

Как же я об этом не подумала? Лицо лицом, фигура моя сойдет за мальчишескую, но голос у меня все равно девичий! Вряд ли маска умеет и его менять… Хоть немного бы пониже и погрубее, чтобы сойти за юношу, у которого голос недавно переломался!

– Если только так, но долго ли я смогу притворяться? – вздохнула я, и Мадита опять ойкнула. Да я и сама услышала: сперва я заговорила ломким баском, а в конце дала петуха.

– Выходит, долго, – засмеялась она. – Вы сейчас в точности как князь говорили, когда у него голос менялся. Сурово так отчитывает кого-нибудь, а потом на комариный писк срывается!

«Хорошо, – решила я, снова взглянув в зеркало, – нужно запомнить этот облик. Конечно, не Райгор один в один – он пошире в плечах и массивнее, но если особенно не приглядываться… И та же Мадита говорила: мало ли таких княжат кругом живет-поживает?»

Мне показалось, на маске вспыхнули искры в тех местах, к которым я прикоснулась, чтобы снять ее, но, должно быть, это был отблеск свечей.

– А знаете, госпожа, – сказала Мадита, опасливо разглядывая серебряную личину, – сдается мне, я такие уже видела.

– Конечно, видела. Их в зале трофеев полным-полно.

– Нет, я туда и носа не кажу, разок на пороге постояла да и пошла восвояси, больно уж жутко, – покачала она головой. – И я неправильно сказала. Не такие. Не серебряные, уж во всяком случае, те не блестели. Да, верно… из коры они были, вместо волос – ветки, вместо бород – мох да трава…

– Ты о чем, Мадита? – встряхнула я ее за плечо.

– Сама не знаю, госпожа, – обескураженно ответила она, помотав головой, словно только что проснулась и пыталась избавиться от сонной одури. – Как будто картинки в голове появились: дремучий лес, деревья в три обхвата, на поляне костер большой-пребольшой, а вокруг него пляшут так, что земля гудит, палая листва вихрем завивается, и шишки с веток валятся. И все в личинах из коры и лыка, и мужики с парнями, и девки с бабами – тех по венкам отличить можно, а одежда одинаковая. Рядом дичь жарят, пекут что-то, а еще ягодное вино льется, духовитое – малина, ежевика, брусника, черника с земляникой… На весь лес запах стоит! И я тоже пляшу со всеми вместе, и до того мне весело!..

Мадита помолчала и добавила:

– Неужто я и впрямь, когда заблудилась, на лесных хозяев набрела? Говорят, они могут так закружить, что и имя свое позабудешь, вот прямо как я!

– А что после было, вспомнить можешь? – осторожно спросила я.

– После… – Она задумалась. – То ли птица крикнула, то ли волк взвыл, и по деревьям вдруг гул пошел, сучья затрещали, и сразу веселью конец: костер засыпать начали, куда-то все подевались… А потом засвистело, застучало, загудело, и огонь поднялся выше самой высокой ели, до небес… По ней и поднялся… А после ничего не помню. Нет… – Мадита сжала голову руками. – Помню… Яма какая-то. Там тепло было, зверем пахло, и что-то такое большое ворочалось. Потом я проголодалась и пошла куда глаза глядят. А потом были люди… те, что в обитель меня отвели. Их я уже хорошо помню. Это что же такое, госпожа?!

– Ты, наверно, в самом деле из лесного народа, – ответила