Ведьмак (большой сборник) - Анджей Сапковский

— Ангулема, ну пожалуйста… Отведай бульон с паштетом.

Некоторое время стояла тишина.

— На что нынче охотишься, Геральт? Трудная работа?

— Очевидцы, — ведьмак поднял голову над тарелкой, — дают противоречивые описания. Следовательно, либо прыскирник, а значит, работа предстоит достаточно трудная, либо делихон, то есть — средней трудности, или же нажемпик, то есть — сравнительно легкая. А может выйти и так, что работа и вовсе легкая, потому что последний раз чудовищ видели перед Ламмасом прошлого года. Они могли перебраться из Помероля за тридевять земель.

— Чего им и желаю, — сказала Фрингилья, обгладывая гусиное бедрышко.

— А как там, — неожиданно переменил тему ведьмак, — у Лютика? Я видел его так давно, что все сведения о нем черпаю из распеваемых в городе пашквилей.

— У нас положение не лучше, — улыбнулся, не разжимая губ, Регис. — Знаем только, что наш поэт уже вступил с госпожой княгиней Анарьеттой в отношения столь близкие, что позволяет себе даже при свидетелях достаточно фамильярно именовать ее Ласочкой.

— Точненько бьет, — сказала с набитым ртом Ангулема. — У госпожи княгини действительно какой–то ласочкин нос. Не говоря уж о зубах.

— Идеальных людей не бывает, — сощурилась Фрингилья.

— Правда ваша, тетечка.

Куры, черная и пеструшка, обнаглели настолько, что принялись клевать башмаки Мильвы. Лучница отогнала их пинком и выругалась. Геральт уже давно приглядывался к ней. Теперь решился.

— Мария, — сказал он серьезно, даже сурово. — Я знаю, что наши беседы трудно назвать серьезными, а шутки — изысканными. Но тебе вовсе не обязательно демонстрировать нам столь уж кислую мину. Что–нибудь случилось?

— Именно что случилось, — сказала Ангулема.

Геральт успокоил ее резким взглядом. Слишком поздно.

— Да что вы знаете? — Мильва резко встала, чуть не повалив стул. — Ну, что вы знаете–то? Чтоб вас бес разорвал и холера! В задницу меня поцелуйте все вы. Все! Ясно?!

Она схватила со стола кубок, осушила до дна, потом, не задумываясь, хватила им об пол. И выбежала, хлопнув дверью.

— Дело очень даже серьезное, — подтвердил Регис. — Не ожидал я от нашей милой лучницы столь экстремальной реакции. Как правило, так ведет себя тот, кому, простите за вульгаризм, дают от ворот поворот. Но в данном конкретном случае имело место явление, я бы сказал, обратного характера.

— О чем, гуль вас раздери, вы говорите? — занервничал Геральт. — А? Может, кто–нибудь скажет наконец, в чем тут дело?

— Не в чем, а в ком. В бароне Амадисе де Трастамаре.

— Рябомордом охотнике?

— В нем самом. Он признался Мильве в любви. Три дня назад на охоте. Он ее уже месяц как на охоту таскает…

— Одна охота, — Ангулема бесстыже сверкнула зубками, — продолжалась два дня. С ночевкой в охотничьем домике, понял? Даю голову на…

— Замолкни, девушка. Говори, Регис.

— Торжественно и формально он просил ее руки. Мильва отказала, кажется, в достаточно резкой форме. Барон казался человеком рассудительным, однако воспринял отказ как незрелый юноша, надулся и незамедлительно выехал из Боклера. А Мильва с тех пор ходит как пыльным мешком пришибленная.

— Слишком уж мы тут засиделись, — буркнул ведьмак. — Слишком.

— И кто это говорит? — произнес молчавший до тех пор Кагыр. — Кто это говорит?

— Простите. — Ведьмак встал. — Поговорим, когда вернусь. Управляющий виноградником Помероль ждет меня. А точность — вежливость ведьмаков.

После бурного бегства Мильвы и ухода ведьмака оставшиеся завтракали в молчании. По кухне, пугливо ступая когтистыми лапками, расхаживали две курицы, одна черная, другая пестрая.

— Есть у меня, — заговорила наконец Ангулема, поднимая на Фрингилью глаза поверх тарелки, которую протирала корочкой хлеба, — одна проблема.

— Понимаю, — кивнула чародейка. — Ничего страшного. И давно была последняя менструация?

— Да ты что! — Ангулема вскочила, переполошив кур. — Ничего похожего! Дело совсем в другом.

— Ну, так слушаю.

— Геральт хочет меня здесь оставить, когда отправится в дальнюю дорогу.

— Ого!

— Не перебивай меня, ладно? Я хочу ехать с ним, с Геральтом, потому как только с ним я не боюсь, что Одноглазый Фулько снова меня сцапает здесь, в Туссенте…

— Ангулема, — прервал ее Регис. — Не сотрясай попусту воздух. Мазель Виго слушает, но не слышит. Она занята только одним: отъездом ведьмака.

— Ого, — повторила Фрингилья, поворачиваясь к нему и сощуриваясь. — О чем это вы изволили упомянуть, господин Терзиефф–Годфрой? Отъезд ведьмака? И куда ж он отъезжает? Если можно знать?

— Может, не сегодня, может, не завтра, — мягко ответил вампир, — но в один из грядущих дней наверняка. Никого не обижая.

— Я не чувствую себя обиженной, — холодно ответила Фрингилья. — Разумеется, если вы имели в виду именно меня. Что же касается тебя, Ангулема, то будь спокойна: проблему отъезда из Туссента я с Геральтом обговорю. Ручаюсь, ведьмак примет к сведению мое мнение на этот счет.

— Ну конечно, — фыркнул Регис. — Я предчувствовал, я знал, что именно так вы и ответите, мазель Фрингилья.

Чародейка долго глядела на него, наконец сказала:

— Ведьмак не должен уезжать из Туссента. И если вы желаете ему добра, то не должны его к этому подталкивать. Где ему еще будет так хорошо, как здесь? Он купается в роскоши. Здесь у него есть его обожаемые чудовища, на которых он охотится, совсем неплохо на этом зарабатывая, тут живет его сподвижник — фаворит ее сиятельства княгини, сама княгиня благоволит ведьмаку. В основном из–за того суккуба, который раньше посещал альковы. Да–да, господа, Анарьетта, как и все высокородные дамы Туссента, невероятно рада присутствию здесь ведьмака. Ибо суккуб перестал навещать их супругов. Однозначно. Туссентские дамы скинулись на специальную премию, которую вот–вот внесут на счет ведьмака в банке Чианфанелли. Приумножая тем самым наличные, которые он там уже насобирал.

— Красивый жест со стороны туссентских дам. — Регис не опустил глаз. — Да и премия вполне заслуженна. Не так легко было устроить, чтобы суккуб перестал наведываться. Можете поверить, мазель Фрингилья.

— И верю. Кстати, один из дворцовых стражников утверждает что видел суккуба. Якобы. Ночью, на зубцах Башни Кароберты. В обществе другого упыря. Вроде бы — вампира. Демоны прохаживались, клялся стражник, и выглядели так, будто давно знакомы. Может, вам что–либо известно об этом, господин Регис? Не проясните ли?

— Нет. — У Региса даже веко не дрогнуло. — Не проясню. Есть многое на земле, небе и зубцах башен, что и не снилось нашим мудрецам.