Бог войны (сборник) (СИ) - Вебер Дэвид Марк

- Мама рассказала мне, - призналась Гвинна. - Она тоже хотела пойти, но папа сказал "нет". У них по этому поводу было то, что мама называет "дискуссией". Очень громко.

Она ухмыльнулась, и Кенходэн чуть не подавился аппетитно прожаренным картофелем. Он сглотнул, затем посмотрел на нее.

- "Дискуссия?" - осторожно повторил он.

- Да. Это когда они проводят час, рассказывая друг другу одни и те же вещи снова и снова, а затем решают сделать то, что, как они знали, они собирались сделать с самого начала. Когда я веду подобную дискуссию, мама называет это ссорой.

- Понятно. - Кенходэну удалось сохранить свой голос на удивление ровным, но его лицо болело от подавления усмешки, когда он попытался представить Базела в роли измученного мужа, "обсуждающего" что-то с холодной и независимой Лианой. Это было на удивление легко. Что было трудно, так это представить, что он выиграет спор, но следующие слова Гвинны все объяснили.

- Мама не путешествует с папой так часто, как раньше. Я думаю, она беспокоится о том, чтобы оставить меня с Фармой и Лентосом. Она говорит, что я сведу с ума любого, если им придется долго заботиться обо мне без того, чтобы их спасали.

- Я могу это понять, - сказал он с чувством.

- Я тоже.

Она пошевелила ушами, пугающе похожая на своего отца, и озорно ухмыльнулась.

- Дай мне взглянуть, - сказал Кенходэн. - Я встретил Фарму - это она вон там, не так ли? - Он указал на темноволосую женщину-градани средних лет в клетчатом фартуке, и Гвинна кивнула. - Но я не думаю, что встречался с Лентосом.

- О, он уехал на этой неделе. Он мой учитель из Академии. Он милый, но ему, должно быть, почти столько же лет, сколько Венситу, и он дает такие хорошие советы, что я едва могу их вынести.

- Понятно, - вежливо сказал Кенходэн. Ему не приходило в голову, что Гвинна может быть достаточно взрослой для обучения. Он улыбнулся ей, тронутый сочетанием ее не по годам развитого ума и причудливости - и втайне сочувствуя воспитателю, ответственному за нее. - Наверняка он делает это только потому, что это тебе нужно знать.

- О, я знаю это. - Гвинна беззаботно махнула рукой. - Но я действительно хотела поговорить о прошлой ночи. Я хотела извиниться за то, что уронила твое рагу.

- Все в порядке. Ты же принесла мне еще одну миску.

- Знаю. Я просто хотела, чтобы ты понял, что это было только потому, что твои шрамы удивили меня. Я имею в виду, у папы тоже много чего есть, но не такие. - Ее брови обеспокоенно нахмурились, но его улыбающийся кивок волшебным образом стер это. - Хорошо! Я бы не хотела, чтобы ты думал, что они напугали меня или что-то в этом роде. Ну, во всяком случае, не так уж много. - Она наклонилась ближе, чтобы прошептать ему на ухо. - Раньше я думала, что у папы все шрамы, какие только бывают, но у него их не так много, как у тебя. Хотя я не думаю, что они уродливые или что-то в этом роде. Они просто удивили меня, вот и все.

- Они меня самого удивили, - сказал он ей с определенной долей искренности.

- Значит, ты не злишься на меня? Правда?

- Правда, - заверил он ее, и она вздохнула с облегчением и улыбнулась.

- Хорошо! Потому что я бы хотела, чтобы ты кое-что сделал для меня, когда пойдешь с папой.

- Сделал что?

Его позабавило ее предположение, что он идет с Базелом, а не наоборот, но он тщательно скрыл это.

- Ну... - Гвинна провела кончиком пальца по столу, внимательно изучая свой невидимый рисунок. - Фарма знает много историй, и она иногда рассказывает их на кухне. Лентос знает больше, но его рассказы не так интересны, потому что он всегда рассказывает только о том, что произошло на самом деле. Но Фарма говорит, что воины обычно носили с собой вещи, чтобы помнить о женщинах дома. Она говорит, что они называли это "любезностями", и это были такие вещи, как носовые платки или вуали. - Ее губы презрительно скривились. - Я думаю, что это глупые вещи, чтобы с ними пускаться в приключение!

- Я тоже, - серьезно сказал он, и она посмотрела на него с подозрением.

- Ну, это глупо - брать бесполезные вещи. Что хорошего в носовом платке, если только вам не нужно высморкаться? Но я подумала, что было бы неплохо, если бы кто-то получил от меня полезное. Я знаю, что я еще не леди... - Она замолчала с серебристым смешком. - Мама говорит, что я никогда не буду леди, но я думаю, что она ошибается, и Венсит тоже. В любом случае, я хотела бы знать, не согласишься ли ты оказать мне услугу?

Ее голубые глаза смотрели очень серьезно, и он был глубоко тронут, как будто теплый палец коснулся его холодного, страдающего амнезией мира. Он почувствовал прилив благодарной нежности... и желания защитить.

- Для меня было бы честью нести твою милость, леди Гвинна.

- Ты не возражаешь, что мне всего десять? - с тревогой спросила она. - Мне будет одиннадцать через несколько недель.

- Я совсем не возражаю, - сказал он ей торжественно.

- Ну, хорошо! Я имею в виду, ты единственный, кого я могу спросить. Я не могу спросить папу, потому что он уже папа. А Венсит... ну, он просто Венсит. Я не могу представить его на месте кого-то другого. Даже для меня.

- Понимаю, - сказал Кенходэн, но на самом деле это было не так. Он сам чувствовал присутствие девушки, острое осознание счастливой дьявольщины, которая следовала за ней повсюду. Он даже не был удивлен собственным чувством защищенности, но все же казалось странным видеть такую нежность от древнего волшебника, а выбор слов Гвинны наводил на мысль о чем-то еще более глубоком.

Не придавай слишком большого значения вещам, упрекнул он себя. Очевидно, что он, Базел и Лиана близки. Наверное, это просто дружба.

- Я так и думала, - весело сказала Гвинна, - и не дам тебе ничего глупого. Я принесла кое-что особенное. Вот!

Она протянула ему прямой тяжелый предмет длиной пятнадцать или шестнадцать дюймов. Он был завернут в промасленный шелк и утяжелял его руку с твердостью закаленной стали. Он мгновенно узнал кинжал, и его брови поползли вверх.

- Мама и папа подарили его мне два года назад. Если бы мы все еще были на Равнине Ветров, я бы уже тренировалась как дева войны, поэтому мама сказала, что я могу начать здесь, и Лентос согласился. Это тяжело, но и весело тоже. Но это особенное - корсарский кинжал, который капитан Брандарк привез из своего последнего большого морского сражения, когда он еще был капитаном папиного корабля. Он подарил его маме на память, когда купил свой первый корабль. Я подумал, что ты захочешь его заполучить, раз у тебя уже есть его старый меч. И это будет намного полезнее, чем дурацкий старый носовой платок!

Ее презрение было испепеляющим.

- Я согласен, - сказал он, тронутый ее твердолобым практицизмом.

Он развернул вложенный в ножны кинжал, вытащил лезвие и внимательно осмотрел его. Он понял, как он мог попасть от корсара, но это была работа гномов, и выдающийся пример ее. На нем был волнистый узор закаленной стали, а обоюдоострое лезвие было достаточно острым, чтобы рассекать ветер.

Он поднял глаза и обнаружил, что она смотрит на него с некоторой тревогой, и убрал оружие обратно в ножны. Затем он встал, расстегнул пояс и продел свободный конец в петлю на поясе ножен. Он снова застегнул его и снова сел на скамейку.

- Я буду повсюду носить с собой твою любимую вещь, леди Гвинна, - серьезно сказал он ей.

- Хорошо!

Она похлопала его по локтю и спустилась вниз, чтобы помочь убрать со стола, а Кенходэн поднял глаза и встретился взглядом с Базелом. Градани задумчиво смерил его взглядом, затем перевел его на дочь. Кенходэн почувствовал себя немного смущенным неистовой любовью на лице Базела, но там было и что-то еще. Возможно, необъяснимая печаль.

- Она хорошая девушка, - мягко сказал Базел.

- Да, это так, - согласился Кенходэн.

Базел резко кивнул. Затем он шумно осушил свою кружку, со стуком поставил ее пустой на стол, поймал взгляд Венсита и мотнул головой в сторону двери.