Любовник тетушки Маргарет - Мейвис Чик

— На этой стадии зрелости плоды очень нежные, их легко повредить. Когда чуть больше созреют, станут тверже, тогда можно трогать. — И одарила меня бодрой улыбкой.

— Не такова ли точно и сама жизнь? — пробормотала я, решив, что непременно во всех соблазнительных подробностях опишу Верити здешнее заведение, пусть любопытство заставит подругу сюда приехать. Ей будет полезно. Ей надо отдохнуть от самой себя. Я испытала мимолетное чувство вины, но быстро выкинула эту мысль из головы. Нельзя же постоянно за кого-то нести ответственность. Не так ли?

Мы вернулись в вестибюль.

— Отвратительный бизнес, — сказал наш хозяин, привычно потирая руки. Ни кассы, ни кубышки нигде не было видно. Какая идеальная иллюзия, подумала я, и меня посетила тревожная догадка, что это не единственная иллюзия, ожидающая меня в ближайшем будущем.

Глава 25

Мы разглядывали открытку с видом Хексемского аббатства, которую ты прислала. Папа вспоминал, как ездил туда еще студентом — копировать каменную резьбу тамошней часовни.

Мне кажется, что он скучает по всему этому культурному наследию. С кем ты там была? В открытке сказано: «Мы». С Джилл? Передай ей от меня привет.

* * * * * * *

Прежде чем направиться к Джилл с Дэвидом, мы заехали в Хексемское аббатство.

По дороге я размышляла: действительно ли необходима близость, чтобы замкнуть кольцо, или это просто дань мифологии, трактующей близость как непременную составляющую отношений между мужчиной и женщиной? Несомненно, она приятна и, если повезет, ничего не требует взамен, но ведь и сидение на теплом пляже или массаж ног тоже приятны, к тому же для этого не нужны презервативы. Однако эти занятия, как известно, не способствуют продолжению рода людского. Может быть, причина, по которой мы губим порой свою жизнь из-за секса, состоит в том, что в каждом из нас неистребим инстинкт желания найти свою половинку, и когда — как чаще всего и случается — партнер уходит, мы чувствуем, что не сумели осуществить свое изначальное предназначение. Женщина расстраивается не потому, что мужчина засыпает сразу после близости, а потому, что не забеременела. Может, так и есть? Как бы то ни было, в то утро мы с Саймоном решили смотреть на мир бесстрашно, новыми глазами, и оказалось, что при этом условии он выглядит неплохо.

Отрывок из дневника путешественника. Хексемское аббатство привлекает путешественников как место, где сохранилось немало подлинных памятников англосаксонской культуры. Построенное в 674 году, оно имеет в проекции форму креста. Набор англосаксонских имен, связанных с историей аббатства, посрамил бы любого автора комедии положений. Добрая королева Этсльдреда и ее муж, благочестивый король Эгфрид, пожаловали землю для строительства аббатства будущему святому Уилфриду, в те времена епископу. А тот отплатил им за щедрость тем, что в римском суде затеял против них тяжбу из-за раздела епархии. Тяжбу он выиграл, но сразу по возвращении был брошен в тюрьму все тем же благочестивым королем. Это, пожалуй, первый известный нам исторический казус, когда благополучно выигранное в Европе дело на родине обернулось большой жирной фигой — мол, а нам плевать… Урок нынешним правительствам! Несмотря на свой вполне понятный гнев, вышеупомянутый Уилфрид оставил после себя великолепный каменный собор седьмого века, который без каких бы то ни было условий обеспечивал надежное укрытие всякому невинно гонимому, коему доводилось в него попасть. Тут есть над чем задуматься…

В этом крестообразном каменном сооружении оставили свой след и другие персонажи, достойные стать героями комедии положений, — святой Катберт и святой Освальд. Первый хранил голову второго, что придает оттенок праведности исторической комедии положений. Судя по всему, после гибели Освальда на поле брани (что едва ли можно считать праведной кончиной) в голове у Катберта произошел какой-то сдвиг, в результате которого он завещал захоронить голову друга вместе с ним самим. На мой вкус, довольно сомнительная фантазия — лежать в гробу рядом с чужой головой и даже в месте, где тебе вроде бы суждено обрести вечный покой, не иметь шанса рассчитывать на уединение.

Так же, как некоторые специальные термины — например, «кольчужный подмышник доспеха» или «несущая ферма», — англосаксонские имена наводняли путеводитель, невольно вызывая все большее ощущение абсурда. За Катбертом и Освальдом следовала Вальбурга и два ее брата — святой Виллибальд и святой Винебальд… Упоминалась там также некая Этельберга Баркингская. Из-за одних таких имен стоило позволить Вильгельму Завоевателю завоевать нас…

Настоятель аббатства, худой, надменного вида священник с шевелюрой, напоминающей оперение сокола, встретил нас неприветливо. Оксфорду понадобилось немало времени, чтобы заставить смягчиться его суровые черты. Саймон изо всех сил восхищался монастырским подворьем, охотно обсуждал смешение стилей, горько сетовал по поводу разрушающейся каменной кладки. Я отошла, прислонилась к колонне и с любопытством наблюдала за мужчинами со стороны. Удивительные мысли, не имевшие непосредственного отношения к различиям между средневековым и романским стилями в архитектуре, лезли мне в голову.

Если бы мы не припозднились с отъездом к Джилл и Дэвиду, я бы предложила сделать остановку в пути. Но мы еще не были достаточно уверены друг в друге, чтобы открыто высказать желание броситься под какой-нибудь стог или слиться в экстазе на заднем сиденье автомобиля, поэтому всю дорогу — чем дальше, тем больше — нас обуревало приподнятое ощущение ожидания. Это именно то, что понравится Джилл и что она надеется увидеть, подумала я, когда мы въезжали в ворота.

— Как ты хотела бы все это представить? — спросил он, выключив мотор.

— Как можно более романтично, — ответила я. — И пожалуйста, никаких упоминаний об объявлениях.

Он рассмеялся:

— Постыдись, как ты могла подумать?!

Я вышла из машины. В дальнем конце лужайки Дэвид разъезжал на своей газонокосилке. Качнувшаяся в одном из нижних окон занавеска указывала на то, что Джилл наблюдала за нашим появлением.

— Если мы подадим Дэвиду пример, может, это напомнит ему, что следует быть внимательнее к Джилл. А кроме того, — я взяла Саймона за руку, — нам ведь и притворяться не нужно, правда?

Входная дверь распахнулась. На пороге появилась Джилл в очень славном лавандово-белом платье. Я отметила про себя, как она хороша со своими сияющими глазами и ослепительной улыбкой.

— Добро пожаловать! — радушно воскликнула подруга, простирая руки нам навстречу. Мы обнялись. — Он очень мил, — успела она шепнуть мне на ухо.