Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— Мой народ строил города, когда твои предки ютились в пещерах, — сердито ответила она. — Вы просто пришли на готовое и разрушили нашу культуру.

Фраза прозвучала настолько глупо, что мы оба замолчали. Тем не менее Равенна приоткрыла завесу над своим загадочным прошлым.

— Фетийцы разрушили культуру твоих предков? — спросил я после долгой паузы. — Ты имеешь в виду Таонетар?

— На свете были более древние страны, чем Таонетар и твоя любимая Фетия.

Очевидно, она забыла, что, несмотря на мою фетийскую кровь, я вырос в Океании. Единственной страной, превосходившей по древности Таонетар, мог быть только Калатар. В книгах говорилось, что его история насчитывала более двух тысяч лет. Однако Равенна не выглядела калатаркой — слишком светлая кожа и тонкая кость.

— Откуда же ты родом? — спросил я ее, надеясь, что она не ответит мне новым оскорблением.

— Вы называете эту страну Верхним Калатаром. Для нас она Техама.

Глава 15

Слова Равенны озадачили меня. Сегодня я действительно проявлял медлительность в осознании всего, что мне говорилось. Хотя стоило ли удивляться этому, учитывая смысл услышанных мною откровений? И был ли кто-то из моих друзей нормальным человеком? Совсем недавно Палатина заявила о своей принад» лежности к семье императора. Равенна полагала, что она действительно могла оказаться кузиной Оросия, но я не очень-то верил в подобную версию.

Мне уже попадалось упоминание о Техаме. Эта страна по каким-то непонятным причинам сражалась на стороне Таонетара и после окончания войны была изолирована фетийцами и лишена всех контактов с внешним миром. Ее население, обитавшее на плато выше Калатара, прожило в блокаде около двух сотен лет.

— Тяжелый день, Катан?

Она улыбнулась и по-дружески похлопала меня по плечу. Я не ожидал от нее такой симпатии. Она очень редко демонстрировала свои эмоции.

— Думаешь, я поверю, что ты из Техамы?

Что случилось с Равенной и Палатиной? Почему они говорили мне неправду?

— О жителях этой страны ничего не известно уже двести лет.

— Ты удивлен? Сначала с нами никто не торговал, затем о нас просто забыли. Как ты знаешь, на Архипелаге торгуют любым товаром и с любыми народами. О Таонетаре больше не вспоминают, но путь в нашу страну настолько труден, что мы предоставлены самим себе. Даже Сфера не интересуется нами.

Мне не хотелось продолжать разговор. Я устал спорить с Равенной и выслушивать ее насмешки. Слишком много невероятных заявлений. С меня было достаточно. Однако я не мог оборвать беседу и отправиться спать.

— Значит, вы сами сохраняете свою изоляцию? А для чего? Если путь к вам настолько труден, то вы можете не тревожиться насчет вмешательства Сферы в вашу жизнь.

— Ты чему-нибудь научился за этот год? Сфера очень настойчива. Подумай сам! Если бы жрецы Рантаса узнали, что Техама представляет собой нечто большее, чем пару жалких деревень, неужели они оставили бы нас в покое?

Почему она все время пытается оскорбить меня?

— Успокойся, Равенна. Я действительно задал тебе глупый вопрос. Прошу прощения.

С меня было достаточно. Я повернулся на каблуках и направился к двери.

— Катан, пожалуйста! Я не хотела обидеть тебя.

— Какой смысл говорить об этом?

Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты и быстро, едва ли не бегом, зашагал по пустым коридорам. Меня сердили нападки Равенны и ужасно злила моя эмоциональная уязвимость в ее присутствии. Ворвавшись в свои апартаменты, я подошел к столику с графином, чтобы налить стакан воды. Мои руки дрожали. Я понял, что не засну. Пробравшись в библиотеку, я взял со стеллажа одну из копий исторического отчета Кэросия и прочитал несколько частей. Мне хотелось найти какие-нибудь ссылки, которые могли бы ответить на мои вопросы.

Не обнаружив ничего подходящего, я отложил книгу в сторону, растворил в воздухе холодный теневой светильник и отправился спать.

Часы в холле пробили три удара. Сохранившееся раздражение превратило мой сон в кошмар. Меня пытали жрицы Сферы, и у каждой из них было лицо Равенны. Палатина вновь и вновь срывалась с утеса, но когда я подбегал к ее телу, передо мной возникал труп Этия IV — раздувшийся, с мертвыми глазами и ужасными ранами. Внезапно кто-то разбудил меня.

Я едва не лягнул фигуру, приняв ее за часть кошмара. За окном по-прежнему было темно. Осознав, что у моей постели стоит Равенна, я торопливо натянул на себя покрывало.

— Ну, чего тебе еще?

В моей голове шумело от сна. Я начинал сердиться оттого, что Равенна застала меня врасплох.

— Нам поможет только твой отец, — прошептала она. — Граф Элнибал должен знать, кто ты такой. Кроме того, он может подсказать нам, что делать с Палатиной. Ты хочешь отправиться домой?

— Каким образом? — спросил я.

— Обещаю, что способ будет найден. Тебе проще вырваться отсюда, чем мне.

— А как насчет Палатины? Я ее не оставлю.

— Она присоединится к нам. Я с ней уже обо всем договорилась.

— У тебя была беспокойная ночь. Ладно, если ты предложишь мне способ вырваться отсюда, я приму его без возражений.

Мне не хотелось соглашаться с чужими планами, но моя тяжелая голова требовала тишины и покоя. К тому же после нынешнего заявления Палатины меня одолевало желание выяснить правду о своей настоящей семье. Каким бы ни был путь к истине, он казался мне вполне достойным.

— Хорошо, — сказала Равенна. — Только никому не говори о Техаме — ни при каких обстоятельствах. Даже апелаги могут быть шпионами.

— Ладно, — сонно ответил я. — Буду молчать, как рыба.

Она подошла к окну и перелезла через подоконник. От нее остался только запах духов. Когда я проснулся, он все еще сохранялся в комнате. Это убедило меня в реальности ее визита.

Вечером перед отплытием «Призрачной звезды» Юкмадорий вызвал нас с Равенной в кабинет. Комнату освещали шесть или семь канделябров и едкая масляная лампа, бросавшая на стены странные тени. По каким-то причинам ректору не нравилось изо-освещение — видимо, он считал его излишним новшеством.

— Катан, — хмуро сказал Юкмадорий, — до меня дошли слухи, что ты собираешься уплыть завтра утром.

— Да, собираюсь, — бесстрастно ответил я.

— Ты добровольно согласился обучаться магии! Став постоянным членом нашего Ордена, ты перешел под мое попечительство Твое обучение еще не закончено.

— Мое обучение теперь состоит из двухчасовой вечерней практики. Здесь мне больше делать нечего.

— Это будет решать Совет!

— Совет ничего не решает, — возразила Равенна. — Он не может прийти к согласию, даже когда встает вопрос о переносе заседаний.

— Помолчи! — сердито крикнул Юкмадорий. — Сейчас я разговариваю с Катаном!