Путешествие рок-дилетанта - Житинский Александр Николаевич

Так вот, рассматривая фильм «Рок» с социальной стороны, я лично приветствую его появление. Помню, какое радостное возбуждение царило в Большом зале Дворца молодежи на просмотре, когда на экране появился Гребенщиков, поющий «Козлов». Это было пусть небольшое, но завоевание гласности. Что и говорить, обидно и унизительно доказывать, что ты не верблюд (то есть не наркоман, не пьяница и не отброс общества), но в мире, где все понятия были извращены, приходилось заниматься и этим.

Я говорю «приходилось», потому что теперь пора переходить к тому, за что ратуете Вы: освещению творчества как такового, показу эстетических ценностей, накопленных рок!культурой, выявлению ее места в общемировой культуре. Мы сами, еще недавно занятые простым отстаиванием права музыкантов на свободное творчество, сегодня уже все больше обращаем внимание на нюансы. Социология уступает место эстетике.

Но даже в этом ряду привычного публицистического разговора сюсюканье недопустимо. Кажется, мы с вами никогда не сюсюкали по поводу, скажем, православных настроений БГ или моды на «русское» в роке, хотя, признаюсь, и мне раньше доводилось писать что-нибудь в духе: посмотрите, это же вполне нормальные люди! Они способны страдать и любить! Их цинизм — выдумка недоброжелателей! И проч.

Надеюсь, и у нас появятся, вслед за «Диалогами», музыкальные фильмы о роке, где «в полный рост» будет звучать музыка, а музыканты предстанут такими, как они есть, — без адаптации для непосвященных, без купюр, без непременной социологической привязки. Хочется видеть видеофильмы концертов, вроде тех, что довелось мне у Вас недавно посмотреть, — записи выступления группы ТОКИНГ ХЕДЗ или Фрэнка Заппы. Музыка, отдача музыкантов творчеству говорят сами за себя, и тогда уже вопросы, кому и как они противостоят — бюрократической системе или обывательскому сознанию, — становятся неуместны. Наверное, Бах объективно!исторически тоже кому-то противостоял, но кто сейчас об этом думает?

Поколение, для которого рок!музыка и рок-культура неотъемлемы от мировоззрения, все чаще исследуется в кино и в игровой, сюжетной форме. Я говорю о «Взломщике», «Ассе», «Игле». Эти три фильма для меня стоят именно в такой последовательности по глубине художественного проникновения в этот мир. Интересно, что в каждом из них главную роль исполняет реальный представитель рок-культуры. Такие случаи бывали и раньше — вспомним участие в кино Андрея Макаревича, — но какая существенная разница между, скажем, «Начни сначала» и этими фильмами при всех их недостатках! В фильме «Начни сначала» не было и намека на попытку исследования рок-культуры. Известный рок-музыкант привлекался в кино благодаря своей популярности, а там он послушно исполнял волю режиссера, который втискивал его в привычный банальный сюжет о трудном восхождении молодого музыканта к успеху. Это мог быть и не Макаревич, а «женщина, которая поет» — разницы никакой.

В фильме «Взломщик» рок-музыка, рок-культура привлекались, прежде всего, в качестве знака поколения, служили внешней экзотической изобразительной приманкой для зрителя, тогда как сюжет — тут Вы абсолютно правы — к рок-музыке отношения, по существу, не имел. Режиссера и оператора интересовали кожаные куртки, шипы, браслеты, прически панков, тусовка у «Сайгона», экстравагантные молодые музыканты, исполняющие блюзы и рок-н-роллы. Все это давало пищу глазам, но не уму, а тем более — не сердцу. Положение несколько спасал Костя Кинчев с его природным артистизмом, но мне лично больше всего запомнились документальные кадры отбора молодых исполнителей на какой-то конкурс, эта череда сменяющих друг друга поющих подростков, на которых мы смотрим глазами слушающего их взрослого руководителя. В этих глазах есть недоумение, насмешка, усталость — все, что угодно, кроме заинтересованности, простого любопытства. Этим мальчикам и девочкам заранее подписан приговор: они занимаются чем-то до неприличия вторичным, никчемным, бездуховным. Но они-то сами так не считают! Они искренни в этом своем самовыражении, и кому, как не взрослому руководителю, озадачиться, зачем, почему они именно так поют, именно эти песни?

Если б авторы фильма задались таким вопросом, песни перестали бы быть простым знаком, но — увы! Фильм Сергея Соловьева «Асса» привлекает рок-культуру уже в качестве способа жизни молодого поколения. Конечно, и тут «фенечек» навалом, но не они определяют интерес к молодым героям. И режиссеру и зрителям интересно знать, как они живут, — не тусуются, а именно живут. И хотя сюжетно перенасыщенная история-детектив с историческими экскурсами мало пригодна для исследования жизни молодого поколения, она уже дает ту самую пищу для ума. Хочется найти типологические признаки поколения в поведении мальчика Бананана, в его странных поступках и странных песнях.

Но уже фильм «Игла» режиссера Рашида Нугманова делает попытку рассказать не о способе, но о принципе жизни молодых. Экзотических знаков почти не видно — в самом деле, не считать же знаками поколения черные очки Цоя или ампулы с наркотиками? — сам способ жизни неясен, да он и не интересует авторов. Но вот принцип торжествует, он и в загадочно-отстраненном, внешне бесстрастном поведении героя, которого играет Виктор Цой, и в песнях того же Виктора Цоя, которые здесь не иллюстрируют, а продолжают изобразительный ряд фильма.

Итак, от жизненного знака — к жизненному принципу. Именно этот естественный путь проходит сейчас наш кинематограф, вознамерившийся всерьез рассказать нам о жизни молодых.

И на этом фоне — довольно много конъюнктурных поделок, привлекающих рок-культуру даже не в качестве знака, а лишь как модную тему для разговора, вроде «Трагедии в стиле рок» Саввы Кулиша.

«Они съедят твою плоть, как хлеб, и выпьют кровь, как вино. И, взяв три рубля на такси, они отправятся к новым победам…» — не это ли имел в виду БГ?

И все же — «вода продолжает течь под мостом Мирабо». Не так ли?

Ваш РД.

Глава 10

«Папик»

В фильме Сергея Соловьева «Асса» главного представителя мира «взрослых», с которым сталкивается мальчик Бананан, играл Станислав Говорухин. Этот несколько пошловатый, но не лишенный обаяния мафиози, по замыслу режиссера, олицетворял собою уходящее время застоя с его двойной бухгалтерией нравственности, любовью к спорту и интеллектуальным упражнениям вроде книги «Грань веков» Натана Эйдельмана, покровительством молодым девицам и неиссякаемой уверенностью в своих силах. Молодые называли его «папиком» — это такой же устоявшийся термин, как и «мочалка» из знаменитого блюза БГ. «Папик» на экране производил странное впечатление: при всей своей уверенности, деньгах и связях он был одинок и душевно неустроен. Его холодный гостиничный быт вкупе с деловыми прогулками на фоне зимней Ялты рождали в душе ощущение досады, обиды на время, опустошившее этого незаурядного человека. «Папик» нуждался в сострадании не меньше, чем Бананан — в поддержке.

При других обстоятельствах, не разделенные любовным соперничеством, они могли бы помочь друг другу. У одного был опыт, деловая хватка, пробивная энергия, другой же обладал фантазией, незащищенной душой и жаждой творчества.

Короче говоря, при иных условиях «папик» мог бы стать прекрасным менеджером группы мальчика Бананана.

Примерно об этом думал РД, просматривая фильм Соловьева и с неудовлетворением подмечая в «папике» карикатурное сходство с собой.

В другом, литературном измерении РД и сам был достаточно хрупким растением, нуждавшимся в помощи импресарио. Ему нравилось придумывать сюжеты и воплощать их на бумаге, все же остальное, сопутствующее профессии литератора, было, как говорится, «в лом». Он ненавидел ходить по издательствам и журналам, каждый раз испытывая униженное состояние просителя. Ему было лень рассылать свои произведения, вступать в деловую переписку, отстаивать авторские права и просто достоинство, когда что-то вымарывалось, сокращалось, переносилось из плана в план. Защищать свое творчество — непосильная мука, ибо уверенностью в собственной гениальности обладают лишь графоманы: всякий нормальный литератор склонен сомневаться в своих творениях. А сколько времени можно было бы спасти, если бы деловыми вопросами занимался литературный агент!