Место, которое зовется домом - Лиззи Пейдж

прямо в башмаках! – какой-то очень красивый молодой человек и курил сигару. Рядом с ним красовалась переполненная пепельница, которую давно пора было вытряхнуть. Завидев их, он тут же сел прямо и крикнул, обращаясь к Питеру:

– Приве-ет! А ты гораздо моложе, чем мы думали.

«Как и ты», подумала Клара.

– А это, чтоб мне провалиться, твоя сестра, так? – продолжал он, поглядывая на Клару.

– А это, – сухо прервал его Одноглазый, – наш офисный Казанова.

Клара, с которой давно уже никто не флиртовал (если, разумеется, не считать флиртом лекции о Ленине), рассмеялась и напомнила себе: «Они же этот цирк специально для Питера устроили».

– Меня зовут Клара Ньютон, я друг Питера, – представилась она; ей почему-то казалось, что Питер не хочет, чтобы эти люди узнали, что он из детского дома. Он ненавидел, когда его начинали жалеть. И тут он удивил ее:

– Мисс Ньютон – моя воспитательница, – сказал он. – Я из детского дома.

Похоже, ему удалось удивить и обоих редакторов. Они понимающе переглянулись, и Одноглазый обронил:

– М-да, впечатляет!

И Красавчик поддержал его:

– Не просто впечатляет – это как раз такая история, какие у нас в издательстве просто обожают! …Превозмочь все несчастья, добиться победы и славы… Как раз об этом многие наши наиболее любимые в народе истории.

Клара не представляла, как Питер может отреагировать на то, что его собственную реальную жизнь назвали «историей»; по его лицу ни о чем догадаться было нельзя. Затем Одноглазый и Красавчик повели их по редакции, представляя сотрудникам, и некоторые, завидев их, вскакивали, а некоторые издали кричали «Привет!», и только один остался сидеть, буквально прилипнув взглядом к лежавшему перед ним листу бумаги и все время что-то яростно пережевывая; вошедших поприветствовал жестом Черчилля, победоносно подняв над головой два пальца в виде буквы V.

Питера все это явно потрясло.

– И я каждый день буду заниматься только тем, что рисовать с утра до вечера?

– Ну да. Мы издаем «Данди» и «Беано»[21] для детей и подростков. Но у нас амбициозные планы, – сказал Одноглазый, к которому Клара с самого начала испытывала теплые чувства. Он ей почему-то показался человеком мягким и добрым. – Мы, например, хотели бы сделать из твоих рисунков полнометражный фильм. У тебя было несколько блестящих идей, и я предчувствую, что твои комиксы станут не менее популярными, чем «Отчаянный Дэн»[22]. Ты определенно держишь руку на пульсе.

А Красавчик, глядя на Клару, прибавил:

– Он ведь и сам того же возраста, что и большинство наших читателей, и это просто здорово! – Кларе очень хотелось сказать, что Питер вряд ли намного моложе его самого, но что-то заставило ее прикусить язык.

– Например, та женщина, у которой в сутках сорок восемь часов, получилась у тебя очень смешно, – продолжал Одноглазый. – Моей жене она особенно понравилась. А твоего спаниеля Натаниэля у нас все просто обожают.

– Спаниель – блеск! – Красавчик становился еще краше, когда улыбался. Он вдруг чем-то напомнил Кларе Майкла – у него были такие же чудесные ровные зубы.

Повернувшись к Питеру, она заметила, что он уже похож на контуженого, но редакторы не умолкали:

– И те фантастические рыбки у тебя тоже очень симпатичные, только с ними, пожалуй, нужно еще поработать. У нас никогда еще рыбки в качестве главных героев не выступали!

– А эта девочка, которая свой голос потеряла? Она же сплошное очарование!

Клара не выдержала и рассмеялась. «Пи-и-тер! Неужели “сплошное очарование” – это наша Пег?»

Питер только плечами пожимал. Он уже стал красным, как помидор, и Клара прямо-таки чувствовала, какой от него исходит жар.

– Да уж, рисовать этот парень умеет!

– Редкий дар, – вполне серьезно сказал Одноглазый. – Обычно получается что-то одно – либо рисовать, либо сюжеты придумывать. А у Питера отлично получается и то и другое.

Красавчик с энтузиазмом захлопал в ладоши, чем снова напомнил Кларе Майкла – тот тоже всегда был и сам бодр, и полон желания других подбодрить. У нее даже сердце заныло.

– В общем, мы определенно хотели бы, Питер, чтобы ты у нас работал, – сказал Красавчик. – Но для начала тебе придется работать не только в еженедельных комиксах, но и делать странички юмора для других изданий. А потом получишь и свое собственное.

– Кстати, – сказал Одноглазый, – у нас в задней части здания имеются жилые помещения. Что-то вроде общежития, но комната у тебя будет отдельная.

– И это гораздо больше того, что у тебя есть сейчас, – вставила Клара, нарушив свою же установку: помалкивать и давать возможность говорить самому Питеру.

– И жить, кстати, будешь в самом центре, – подхватил Красавчик.

Все умолкли и выжидающе посмотрели на Питера.

Некоторое время он тоже молчал, потом каким-то тихим, слабым голосом промолвил:

– Я просто поверить не могу!

* * *

Уже приехав в Лавенхэм, но все еще пребывая в состоянии эйфории, Питер и Клара прямо на вокзале вновь принялись обсуждать события этого дня. После недолгих переговоров было решено, что к работе Питер приступит в конце октября, как только ему исполнится шестнадцать лет.

– Нет, я боюсь, что все это просто сон! – без конца повторял он, и Клара в итоге довольно больно его ущипнула.

– Ой! – удивился он.

– А это доказательство, что ты вовсе не спишь! – сказала Клара и вдруг увидела, что Питер покраснел до корней волос. Она быстро повернулась, желая разглядеть источник его внезапного смущения, и оказалось, что это молодая ассистентка кафедры художественного воспитания детей из школы Питера. Она была в джинсах, волосы забраны в узел, губы намазаны ярко-красной помадой – очень похоже на Рози-клепальщицу. «Немного странная, – подумала Клара, – или, наоборот, потрясающая? Ей казалось, что теперь эти два качества часто как бы перекрывают друг друга.

– Привет, Питер. А где ты сегодня был?

Питер, ростом шесть футов, возвышался над ней, как башня, но тело его, пока что говорившее детским языком, каждому сообщало, что на самом деле он совсем еще ребенок.

– В Лондоне. Понимаешь… хм… я победил в одном конкурсе… его издательство комиксов организовало… В общем, как только мне исполнится шестнадцать, я буду у них работать… Я уже подписал контракт и …

– Я же говорила тебе! – Девушка пришла в такой восторг, что даже взвизгнула и хлопнула Питера по спине. – Ох, Питер, какой ты молодец! Здорово, что тебе это удалось!

– Ага, – согласился он и пригладил волосы. – Неожиданно, правда? – И он еще сильней покраснел. – Я не был уверен даже, стоит ли вообще туда ехать, но… – Он не договорил, словно вдруг охрипнув.

Клара уже хотела сказать: «А меня ты не собираешься своей знакомой представить?» – но решила этого не делать. Вполне возможно, что и это выражение, и сама процедура давно уже вышли из моды.

– Это прямо в Сохо, – снова обрел дар речи Питер, – там поблизости уйма всяких кафе… и жизнь просто кипит…

Девушка с явным восхищением вздохнула:

– Ох, как