Серый волк - Мэри Черри

Юлия Яковлевна заулыбалась, польщенная. Сергей первый, кто отметил ее старания, хотя в салоне она была три дня назад.

– Пойду к себе, – как бы насильно отрывая себя от беседы с Юлией Яковлевной, сказал Сергей. – Самуил Аркадьевич тут?

– Да, – кивнула головой секретарь. – Скажу, что вы вернулись. И принесу чай.

– Лучше кофе, – с хитрецой попросил Сергей.

– Хорошо, – кивнула Юлия Яковлевна. Она и сама предпочитала кофе и недолюбливала людей, отказывающихся от него.

Сергей вошел в кабинет с удивлением, по-новому оценивая привычную обстановку.

Юлия Яковлевна принесла кофе. Он поблагодарил и с кружкой в руке подошел к окну, осторожно приоткрыл жалюзи, которые обычно держал закрытыми. На улице ветер гнал по асфальту несколько золоченых листьев, сбежавших от дворников.

– Сережа! Наконец-то вернулся! – раздался за спиной радостный возглас директора.

Сергей обернулся и поставил кружку с кофе на полку стеллажа. Самуил Аркадьевич, к полной неожиданности Сергея, крепко его обнял и поцеловал в обе щеки.

– Дорогой мой, здравствуй! – глаза директора лучились неподдельным счастьем.

– Здравствуйте, Самуил Аркадьевич, – смущенно ответил Сергей и поспешил сесть на свое место, чтобы их разделял стол.

Самуил Аркадьевич, довольный, уселся напротив и сложил руки на груди.

– Ну, рассказывай, как отдохнул? Как мама поживает? – директор хотел знать о качестве отдыха любимого сотрудника.

– Отлично, – кивнул Сергей, вспоминая вереницу бесчисленных бутылок водки, опустошаемых матерью.

– Это хорошо. Все-таки, Сережа, родители, это самое главное. Цени маму. Береги ее, – Самуил Аркадьевич неожиданно погрустнел. – Без родителей тяжко.

Сергей стиснул зубы и отвернулся, чтобы директор не видел его лица. В глаза ему бросилась чашка кофе, стоящая на стеллаже, и он встал, чтобы исправить этот вопиющий беспорядок.

Самуил Аркадьевич взял серьезный тон.

– Ну, что ж, Сергей, ты молодец, хотя мог и подольше отдохнуть. У нас тут всё под контролем. Приходила твоя любимая ипэшница, с ней занимался Макс, там не было ничего серьезного, так что она не расстроилась. По остальным вопросам тебя введет в курс дела Юлия Яковлевна.

– Хорошо, – кивнул Сергей и сделал глоток.

– Как разберешься со своими, приходи ко мне, мы с тобой побеседуем. Я хочу, чтобы через две недели ты возглавил офис на Рождественке.

Сергей поставил кружку на стол.

– Так скоро? – удивился он.

– Да, – Самуил Аркадьевич кивнул. – Лихачев в начале ноября хочет уехать. Там семейные дела. А ты, я думаю, давно готов. Все вопросы как орешки щелкаешь.

Сергей смотрел на Самуила Аркадьевича.

– Да, хорошо. Спасибо, – спохватился он.

Самуил Аркадьевич продолжал.

– И вот еще что. Мне сейчас нужно принять у него все дела, закрыть разные вопросы, в общем, заняться структурной организацией. Поэтому дело Игоря Владимировича поведешь ты. Мы с ним уже обговорили, он тобой доволен, так что всё должно быть в порядке.

Сергей снова кивнул и задумался, как задать волнующий его вопрос.

– Что? – спросил Самуил Аркадьевич. – Спрашивай, если что-то смущает.

– Меня просто удивило, что вы сказали, будто он мной доволен. Мы же с ним толком не работали. Я просто отправил документы на почту и все. Ничего не разбирали, не переписывались.

Самуил Аркадьевич удивлённо поднял брови на Сергея.

– Вот, Сергей, сколько мы с тобой работаем, не перестаёшь меня удивлять этим недоверием к самому себе. Клиент тем и доволен, что не пришлось переписываться, уточнять, – ты расписал все предельно ясно. Потому я тебя и назначаю своим замом, странный ты человек.

Сергей потер лоб.

– Ну ладно, – сказал Самуил Аркадьевич, поднимаясь. – Со всеми разберешься – и ко мне. Если сможешь завтра, будет очень хорошо.

– Как скажете, Самуил Аркадьевич, – улыбнулся Сергей, глядя на директора.

– Ну вот, – одобрительно кивнул юрист. – И он еще удивляется, почему им клиенты довольны.

Покачивая головой в деланном недоумении, Самуил Аркадьевич покинул кабинет.

Глава 37. Почувствуй нашу любовь

Света не видела и не общалась с Сергеем после того идиотского звонка с псевдоизвинениями. Хотя нет. Один раз виделись. Через пару дней после того случая, Дима, движимый ролью миротворца и мечтавший прекратить их ссору, позвал Сергея и Свету в кино. Они пошли в «Соловей» на Красной Пресне и смотрели новую голливудскую комедию. Кино было хорошее, смешное, кресла удобные, попкорн хрустящий, но все это не доставило Свете никакого удовольствия. Она хотела, чтобы Дима сел между ними, но тот настоял, чтобы Света обязательно была рядом с Сергеем.

Весь фильм Сергей сидел, подобно каменному изваянию, держа на коленях большой стакан с попкорном. Света и Дима пригоршнями зачерпывали у него кукурузу. Сам Сергей ни разу не притронулся к ней.

«Как наказанный, ей-богу», – с неудовольствием отметила Света, взглянув в середине фильма на ничего не выражающее лицо Сергея.

Она улыбалась комичным сценам, но не смеялась, как обычно. Дима же заливался оглушительным хохотом, подталкивая Сергея локтем. Лицо Сергея походило на маску. Было ощущение, что он даже не моргал.

«Господи, как я могла полюбить такого эмоционального тупицу?!», – возмущалась Света своей неразборчивостью.

После кино Дима предложил зайти в Бургер-Кинг, но Свете не хотелось смотреть на Сергея, молча жующего гамбургер. Она уже предчувствовала, как это будет ее раздражать.

Она даже удивилась своему резкому отвращению к нему. Мысленно прикинула, сколько дней остается до начала следующего цикла. Еще две недели, даже чуть больше. Нет, дело не в ПМС. Он действительно ее раздражал.

Она отказалась, объяснив, что ей нужно поработать над диссертацией, и ушла в сторону вестибюля метро. Оглянувшись у входа, увидела, что Дима неуверенно смотрит ей вслед, а Сергей идет к подземному переходу. Она сделала вид, что не заметила взгляда Димы и нырнула в метро. В поезде ей хотелось плакать.

«Боже, я ведь хотела выйти за него замуж!», – ужаснулась она тогда, вызывая в мыслях застывшее лицо Сергея.

Сейчас Света быстро ходила по квартире, собирая тетради, разбросанные тут и там. Из-за дождя в квартире царил полумрак. Она не смотрела в окно, за которым из-за серой стены мороси все равно ничего не было видно, но, ходя по квартире, заваривая себе чай, перекладывая бумаги, ощущала этот октябрьский холод всей душой. В какой-то момент она сдалась и включила свет, иначе приходилось ломать глаза в темноте, читая ярлыки на пробирках, которые она раскладывала в чемоданчике.

Раздалась птичья трель дверного звонка.

– Открыто, – крикнула она, защелкивая чемоданчик с пробирками и поворачиваясь к стопке папок на столе.

В прихожую, отфыркиваясь и стряхивая с себя дождь, вошел Дима.

Света оставила папки, подошла к Диме, забрала зонт и раскрыла над ванной, где он остался стекать, как большая мокрая летучая мышь.

Рукава шерстяного пальто Димы также