Дочь великого грешника - Нора Робертс

Однако вот уже вторую ночь она ползала на коленках по стойлу, помогая Адаму и Лили. Родились уже два жеребенка, и Тэсс была горда, что помогла им появиться на свет.

— Тут забываешь обо всем на свете, — сказала она, глядя, как новорожденный впервые встает на ножки.

— У тебя хорошие руки, Тэсс, — сказал Адам.

— Насчет рук не знаю, но в качестве психотерапии возиться с лошадьми очень полезно. Все тут стали такие нервные. Вчера выхожу из курятника, сворачиваю за угол и сталкиваюсь с Билли. Оба как подпрыгнем, как завизжим.

— Десять дней уже прошло, — сказала Лили, потирая озябшие руки. — Скоро случившееся будет казаться кошмарным сном. Уиллу уже несколько раз вызывали в полицию, но следствие топчется на месте.

— Вот где настоящая жизнь, — сказал Адам, кладя ей руку на плечо.

Жеребенок потянулся к материнским сосцам.

— Спина у меня ноет тоже по-настоящему, — пожаловалась Тэсс, потирая поясницу.

Самое время было оставить Адама и Лили вдвоем, а самой принять горячую ванну и немножечко поспать. Глядишь, появятся силы наведаться к Нэйту.

— Я пошла домой.

— Спасибо, Тэсс. Ты нам очень помогла. Она улыбнулась, нахлобучила шляпу.

— Господи, видели бы меня сейчас знакомые…

Эта мысль показалась ей весьма комичной. Посмеиваясь, Тэсс вышла из конюшни.

Интересно, что сказали бы в косметическом салоне, если бы она заявилась туда в таком виде: ногти грязные, джинсы и фланелевая рубашка в кровище, волосы — ну, о волосах лучше не задумываться. И главное — ни грамма косметики.

Мистер Уильям, ее персональный стилист, наверняка бухнулся бы в обморок прямо на свой замечательный розовый ковер.

Будет о чем рассказать на каком-нибудь богемном коктейле. Она представила себе элегантную вечеринку где-нибудь в Беверли-Хиллз. Тэсс — в центре внимания, рассказывает гостям о навозе, курятнике, выхолащивании бычков (тут придется малость приврать) и верховой езде по прериям.

Да уж, настоящее ранчо мало похоже на прилизанные голливудские. И еще надо будет рассказать, что вокруг ранчо бродил маньяк-убийца.

Она передернулась, запахнулась в куртку. Не думай об этом, сказала себе она. Проку все равно не будет. Потом Тэсс увидела на крыльце Уиллу. Та стояла на ступеньке и смотрела куда-то вдаль. Застыла, как дочь царя Мидаса, подумала Тэсс. И даже не догадывается, какой импозантный у нее вид. Уилла — единственная женщина, которая понятия не имеет, . как пользоваться женскими чарами. Для нее существует только работа, земля, скотина, ковбои.

Тэсс хотела сказать что-нибудь саркастическое, но вовремя осеклась, увидев, какое несчастное у Уиллы лицо. Распущенные черные волосы водопадом ниспадали на плечи. Подбородок приподнят, стройная спина согнулась. Издали Уилла могла показаться самоуверенной, даже высокомерной. Но вблизи были видны затравленные, затуманенные горем глаза.

— В чем дело? — спросила Тэсс.

Уилла испуганно дернулась, но не обернулась.

— Приезжала полиция.

— Только что?

Уилла не знала, сколько времени она простояла здесь, на холоде, и потому ответила уклончиво:

— Да, некоторое время назад.

— У тебя такой вид… Пожалуй, тебе лучше присесть. — Тэсс поднялась по ступенькам. — Пойдем в дом.

— Они выяснили, кто она, — произнесла Уилла, не трогаясь с места. Ее взгляд беспокойно метался то вверх, то вниз и в конце концов замер, прикованный к тому месту, где нашли тело. — Звали ее Трэйси Мэннерли. Ей было шестнадцать лет. Она жила в Додж-Сити с родителями и двумя младшими братишками. Шесть недель назад убежала из дома. Уже во второй раз.

Тэсс зажмурилась. Она не хотела знать, как звали убитую, вообще не желала знать подробности. Без этого думать о погибшей было как-то легче.

— Пойдем в дом.

— Мне сказали, что она умерла по меньшей мере за двенадцать часов до того, как ее сюда привезли. На щиколотках и запястьях следы веревок. Кожа повреждена — видимо, она пыталась освободиться.

— Все, хватит.

— Ее насиловали. Неоднократно, по-всякому. И еще… Она была на третьем месяце беременности. Представляешь, беременная шестнадцатилетняя девочка из Канзаса…

— Хватит, я сказала.

У Тэсс из глаз брызнули слезы, она крепко обняла сестру. Они стояли так, покачиваясь и плача. В небе заклекотал ястреб. Подплыло облако, заслонило солнце, в воздухе запахло снегом.

Сестры стояли, охваченные горем и страхом — тем особым страхом, который ведом только женщинам.

— Что же мы будем делать? — поежилась Тэсс. — Господи, что же нам делать?

— Не знаю. Я ничего больше не знаю. — Уилла не пыталась высвободиться. — Я могу управлять ранчо. Несмотря на все эти события. Но стоит мне начать думать об этой девочке…

— Мы не должны о ней думать. Мы должны думать о том, почему это случилось и почему убийца притащил сюда тело. Вот на чем следует сосредоточиться. А об убитой думать не нужно. Давай-ка лучше думать о себе. — Тэсс вытерла рукой слезы. — Да, мы должны думать о нашей жизни. Вот что. Научи-ка нас с Лили стрелять из пистолета.

Уилла уставилась на нее, кажется, впервые рассмотрев в этом голливудском личике что-то близкое.

— Ладно, научу. — Она решительно вздохнула и надела шляпу. — Начнем прямо сейчас.

— Не нравится мне все это, — проворчал Хэм, склонившись над миской с похлебкой.

Джим положил себе добавки и подмигнул Билли:

— А что такое, Хэм?

Тот ответил не сразу — подождал, пока ветер донесет грохот очередного выстрела.

— Баба с оружием в руках, вот что, — проскрипел старый ковбой. — А три бабы с оружием — это уж чересчур.

— Честно говоря, — Джим смачно откусил от пирога, — Тэсс с винтовкой на плече смотрится очень сексуально.

Хэм воззрился на него с сожалением:

— Я вижу, парень, у тебя не все силы на работу уходят.

— Сколько бы ни было работы, мужчина всегда найдет время посмотреть на красивую женщину. Правильно я говорю, Билли?

— Правильно.

Хотя, честно говоря, после новогодней ночи Билли несколько поостыл по отношению к противоположному полу. Забавляться с Мэри-Энн в джипе было интересно и даже лихо. Но потом произошло такое, что Билли надолго утратил всякую охоту к любовным приключениям.

— Я тоже их боюсь, — сказал он с набитым ртом. — Они уже целую неделю бабахают, а Тэсс еще ни разу по мишени не попала. Прямо страшно за порог выходить.

— Я вот что тебе скажу. — Джим звучно откашлялся и встал. — Им нужен настоящий учитель, мужчина. У меня как раз выдалось несколько свободных минут.

— Уж не ты ли собираешься учить Уиллу, как надо стрелять? — усмехнулся Хэм.