Жестокие люди - Дирк Уиттенборн

Я заглянул внутрь. Пол был окрашен таким образом, что напоминал старое лоскутное одеяло, и теперь блестел, заново покрытый свежим слоем полиуретановой краски. Настенная роспись была завершена. Миссис и мистер Лэнгли сидели в карете, Майя с Брюсом – верхом на лошадях, а Осборн прислонился к колесу «Бентли», на переднем сиденье которого восседала свинья. В небе летел их личный самолет – из иллюминатора выглядывало крошечное личико миссис Осборн. На заднем плане был нарисован дом и все окружавшие его постройки. Там были карикатуры на всех, кто жил и работал у Осборна: художник изобразил садовников-японцев, шофера, дворецкого Герберта, Уолтера Пикла, стоявшего у загончика для свиней, отца Джилли. Он, вместе со всей своей семьей (Джилли, ее мамой и братом, которого я никогда раньше не видел) выстроились по росту рядом с молочной фермой. В углу был наш маленький желтый дом. Может, я с ума сошел, а может, это запах краски так на меня подействовал, но мне померещилось, что мы с мамой тоже присутствовали на этой картине. Этот парень был и вправду хорошим художником: если это действительно были мы, то нас было трудно отличить от куста и поилки для птиц.

Я повернулся, чтобы пойти к другой лестнице, и опрокинул банку со скипидаром. Потом кое-как вытер лужу тряпкой, и, стараясь не наследить, поднялся по лестнице наверх. На полу лежали ковры, и поэтому я передвигался бесшумно. На втором этаже было большое сводчатое окно, которое выходило на восток. Где-то далеко горели огни: там была другая жизнь. Настоящая. Я и забыл, что она так близко.

Я открыл дверь, а потом осторожно прикрыл ее за собой. Брюс сказал, что Майя будет дома одна, но мне не хотелось рисковать. Я находился во флигеле – самой старой части дома. В узком длинном коридоре было темно. Мне никогда не приходилось здесь бывать. Из проема двери в конце коридора пробивался свет. Я подошел ближе и услышал, как кто-то всхлипывает. Мне хотелось закричать «Майя, это я, я здесь, рядом!», но было страшно, что она закроет дверь на ключ и прикажет мне убираться из своего дома. Для того, чтобы сказать правду, мне нужно было смотреть ей в глаза. Когда я взялся за ручку двери, свет погас.

Дверь тихонько скрипнула. В комнате было темно. Она лежала на застеленной кровати, повернувшись ко мне спиной.

– Это я.

– Я знала, что ты придешь. – Она зарылась лицом в подушки, и голос был плохо слышен. Потом перевернулась на спину и потянулась, чтобы включить свет. Ее халат-кимоно распахнулся.

– Майя… – Она зажгла свет. На прикроватном столике стояла банка с лимонадом «Таб» и открытая склянка с каким-то лекарством.

– Миссис Лэнгли, простите…– Она смотрела прямо на меня широко раскрытыми глазами, явно одурманенная каким-то лекарством.

– Я по тебе скучала. – Язык у нее заплетался. Она потянулась ко мне и взяла меня за руку, но я отпрянул и попятился к выходу. Ее ногти царапнули мне руку. Потом миссис Лэнгли попыталась встать с кровати, но споткнулась и упала. Белья на ней не было.

Теперь она лежала на полу, расставив ноги. Ее промежность странно выделялась на фоне загорелого тела. Казалось, эта женщина побывала в радиоактивной зоне.

– Не уходи. – Она меня не узнавала.

Я быстро сбежал по лестнице в холл, надеясь, что когда она проснется, то подумает, что ей просто приснился плохой сон. Вполне вероятно, что так и будет, учитывая ее состояние. Ничего, Брюс меня прикроет. Приду повидаться с Майей завтра утром. Время у меня еще есть.

Я распахнул дверь в конце коридора и замер, не веря своим глазам. Мебель в фойе горела. Языки пламени вздымались вверх по лестнице, шелковые китайские обои пузырились от жара. У потолка клубился дым. Картина катастрофы словно зачаровала меня. Огонь и удушающая гарь словно ошеломили меня. Я сделал вдох. Дым наполнил легкие. Вслед за этим пришла паника. Кашляя, я с грохотом захлопнул дверь и понесся по коридору. За мной поползли клубы дыма.

Я не стал кричать «Пожар!», просто побежал. И вдруг из двери, пошатываясь, вышла миссис Лэнгли и крепко ухватилась за меня.

– Какого черта ты делаешь в моем доме? – В руке она, как обычно, сжимала свою банку. Наконец, она поняла, кто я такой, но совершенно не осознавала, что я пытаюсь ей сказать, и что по коридору стелется дым, из-за которого она сразу же закашлялась.

– Вон отсюда! – заорала она. Потом, почувствовав, как жарко стало в доме, Лэнгли перепугалась до смерти. Я оттолкнул ее в сторону.

– Она не хочет тебя видеть! – вопила она мне вслед. Я стал открывать двери и шкафы с бельем – нет, дело не в том, что я пытался спасти Майю. Мне нужно было найти выход. Миссис Лэнгли, пошатываясь, ковыляла за мной, кашляя и хрипло приговаривая «Оставь нас в покое». Я дошел до второй с конца коридора двери, и, когда открыл ее, эта стерва сильно толкнула меня сзади, так что я налетел на стул. Взглянув вверх, я увидел, как в комнату врываются клубы дыма. «Убирайся!» – продолжала орать она, широко распахнув дверь, ведущую к черному входу. Огромный язык пламени поднялся вверх и коснулся ее  она отшатнулась назад и упала прямо на меня. Ее халатик загорелся.

Я чувствовал запах горелых волос. Кимоно тоже воспламенилось. Оно обжигало мне руки. Дышать было нечем. Потолок представлял собой черный прямоугольник – там скапливался ядовитый дым, который постепенно спускался на нас вниз. Я попытался опуститься на колени. Лэнгли просипела «Помоги мне» и схватила меня за шею. Я хотел отпихнуть ее, но у меня не хватило сил, и поэтому я ударил ее и пополз к окну на четвереньках – тогда она вцепилась в мою ногу, а я лягнул ее со всей силы.

Я полз, прижимаясь ртом к самому полу, жадно вдыхая, словно в последний раз в жизни – по крайней мере, ощущения в тот момент были именно такими. Потом, собравшись с силами, поднялся на ноги. Глаза у меня слезились, я ничего не видел, но, ощупывая стену, добрался до окна и попытался открыть его. Тут из самого пекла показалась миссис Лэнгли. Ее волосы горели. Мы прижались спинами к окну, чтобы разбить его. Стекло зазвенело. Когда мы выпрыгнули, огонь, кажется, последовал за нами. Он не хотел нас отпускать. А миссис Лэнгли не хотела отпускать меня. В воздухе мы, кажется, даже перевернулись. Она по-прежнему держалась за меня. Мы упали на куст рододендронов, причем я приземлился прямо на нее. Раздался какой-то тошнотворный хруст. Не знаю, что это было: то ли ветки, то ли наши кости.

Лэнгли крепко сжимала мою шею – она практически душила меня, злобная ведьма. К нам подбежали Гейтс с Брюсом. Я слышал, как вдалеке завыли сирены. Когда они стащили меня с нее, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

Я все еще кашлял от копоти, когда приехала скорая помощь и пожарная машина. Кто-то накрыл мне плечи одеялом. Огонь полностью поглотил дом. Из грузовичков выскакивали люди, живущие по соседству. Кусок крыши с грохотом обвалился, и искры вместе с кусками угля размером с брикеты, которыми топят печки, попадали прямо на нас. Гейтс стал кричать, чтобы все отошли подальше. Потом я услышал, как пожарный сказал: «Ее уже не спасти».

И вдруг я вспомнил, что я потерял, и зачем тайно проник в этот дом, и что надеялся здесь отыскать. Покачиваясь, я шагнул прямо в огонь, выкрикивая ее имя: «Ма-айя-я»! Брюс оттащил меня в сторону.

– Ее там нет.

– А где она?

– Мы не знаем, – ответил за него Гейтс. – Видимо, она уехала куда-то на машине.

27

Я сидел в той же палате, где меня осматривали, когда Майя привезла меня в эту больницу после того, как я попал в ее капкан. Было позднее утро. Леффлер обрабатывал мои ожоги какой-то мазью. Медсестра протянула ему бинт, и он сказал:

– Тебе повезло.

– Почему вы так говорите?

– У тебя не останется шрамов. Бедная миссис Лэнгли… Что ж, – обратился он к своей помощнице, – Вы мне пока не нужны.

Зазвонил телефон. Это был Гейтс.

Когда врач повесил трубку, я спросил его:

– Они нашли Майю?

– Ее сестра Пейдж тоже не ночевала дома. Полагают, что они уехали куда-то вдвоем. – Леффлер начал накладывать бинты. Казалось, у меня на руках не повязки, а белые перчатки. Он действовал очень осторожно и мягко, несмотря на то, что терпеть меня не мог.

– Я был несправедлив к тебе.

– Да нет, что вы.

– Ты поступил благородно, когда стал спасать миссис Лэнгли.

Я знал, что все так думают. Но мне-то было прекрасно известно, что я делал, а что нет. Мне не хватило смелости даже для того, чтобы заорать «Пожар!» – лишь бы спастись самому. Я знал, что Майя, возможно, находится в доме, но не знал, где именно. Я просто бежал. Что касается миссис Лэнгли, которая якобы спаслась только благодаря мне… Я отталкивал ее, ударил кулаком, лягнул ногой – и все для того, чтобы самому избежать смерти в огне. Могу себе представить, что все подумают, когда она расскажет им, что произошло на самом деле. Я посмотрел на носки своих ботинок и промямлил: