Стеклянные цветы - Мери Каммингс

Стоило Катрин пуститься в воспоминания о каком-то «соревновании», как Амелия ловко перевела разговор на круиз, который совершила этим летом на своей яхте. Туда же ухитрилась приплести и упоминание о покойном муже-бароне: «Я разве не говорила, что я теперь баронесса фон Вальрехт?!» Сообщение же о том, что Брайан стал партнером в риэлторской фирме, вызвало у нее томный вздох: «Ах, эти риэлторы! Когда я строила виллу, они полгода не могли подобрать участок, который бы меня устроил!»

Брайан явно чувствовал себя не в своей тарелке и мрачно смотрел на свой бокал. Похоже, он боялся, что заговорив с Амелией или слишком пристально на нее взглянув, может поиметь крупный семейный скандал.

Филиппу вся эта беседа напоминала разговор двух дошколят: «А я всем расскажу, что ты вчера неприличное слово сказала!» — «А у меня Барби в невестинском платье есть, а у тебя нет!» — «А у меня куличики лучше твоих получаются!» — «А спорим, что мой брат твоего брата одной левой побьет!»

Не укладывалось в голове только одно: в те далекие времена, которые то и дело поминала Катрин, Амелии было от силы лет четырнадцать. Что же она могла натворить в столь нежном возрасте?! И кроме того, он не мог забыть выражение ее глаз в первый момент — испуг, растерянность… И как она схватила его за руку, словно ища защиты.

Пока что Амелия побивала «противника» по всем статьям. В самом деле — что могут значить какие-то подростковые грешки в сравнении с титулом баронессы, собственной яхтой и «поставщиком двора бельгийской королевы»?!

Но, оказывается, в запасе у Катрин была еще «тяжелая артиллерия». Внезапно она, кокетливо наклонив голову, положила руку ему на запястье.

— Позвольте пригласить вас, Филипп? Это моя любимая мелодия!

Амелия, сдвинув брови, быстро взглянула на него. Казалось, она хочет ему что-то сказать… предостеречь…

Что ж, догадаться было нетрудно. Наверняка эта стерва хочет, воспользовавшись интимной обстановкой танца, поведать ему кое-что о школьных годах Каланчи Мелли — раскрыть, так сказать, глаза. Непонятно только, чего Амелия вдруг забеспокоилась?! Ничего особо нового он все равно не узнает — а если и узнает, так что? Он же ей не жених, в самом деле!

— Да, разумеется, — вежливо улыбнулся Филипп. — Но вам придется меня извинить, я не слишком хороший танцор.

«Раскрывание глаз» началось, едва они успели отойти от столика.

— Филипп, вы работаете у отца Мелли, да? — невинным тоном поинтересовалась Катрин.

— Почему вы так решили?! — демонстративно удивился он.

— Ну-у… позвольте говорить откровенно — для того чтобы хотеть жениться на такой женщине, как Мелли, мужчина должен быть или очень самоуверенным, или очень глупым. Или по какой-то причине очень заинтересованным в этом браке.

Он молча пожал плечами.

— Филипп, ну вы же понимаете, о чем я говорю! — Катрин поморщилась. — Едва ли такая женщина, как Мелли, способна хранить верность одному мужчине!.. Или вы сторонник так называемого «открытого брака»?

Сейчас, если бы речь действительно шла о его невесте, любой уважающий себя мужчина должен был бы прервать разговор. Но Филипп лишь вежливо улыбнулся.

— Но, Катрин, — нерешительно, словно сомневаясь, начал он, — почему вы так считаете? Ведь в последний раз вы виделись с Амелией… сколько — десять, одиннадцать лет назад? Ей тогда было от силы лет четырнадцать!

Он не сомневался, что эта реплика послужит спусковым крючком для целого ушата грязи. Расчет оказался верен:

— Ну и что?! — злобно выпалила Катрин. — Она уже тогда была готова одарить своей благосклонностью любого, кто пожелает! Я недаром упомянула о выпускном классе — насколько я знаю, ни один парень оттуда не избежал ее, так сказать, внимания!

— И Брайан?

Лицо шатенки на миг исказилось, глаза сверкнули такой ненавистью, что Филиппу сразу все стало ясно.

— Брайан был самым красивым парнем в нашем классе — естественно, она не давала ему проходу! Я сначала пыталась с ней поговорить, образумить… тем более что к тому времени мы с ним были практически помолвлены.

Краем глаза он видел Амелию. Брайан, сидевший напротив нее, ей что-то настойчиво говорил. Взял за руку… кажется, пригласил танцевать. Баронесса улыбнулась скучающей улыбкой и встала.

— Но неужели никого не остановило то, что она была намного младше их?! — спросил Филипп.

— Ну, все же знали, что она… доступна! И кроме того, Мелли в свои четырнадцать выглядела лет на восемнадцать, не меньше. Очень странно было видеть среди девятиклассников такую дылду. Правда, она с ними не очень-то и водилась. Они дразнилку про нее сочинили: «Мелли-Давалка, не может жить без палки!» — она ее когда слышала, прямо чуть с ума от злости не сходила! Ну а что она хотела, все же знали, что Мелли Трент любому готова услужить, только свистни!..

Мелодия закончилась неожиданно. Правда, началась другая, но с Филиппа было уже достаточно этих «танцев с разоблачениями», поэтому он повел Катрин к столику.

Она вздрогнула, увидев, что там никого нет. Оглянулась на танцпол, презрительно передернула плечиками и сказала:

— Вот видите — она и сейчас на него вешается!

Филипп тоже оглянулся. На танцполе кружились десятка два пар, но Амелию он увидел сразу — закинув руки на шею Брайана, она смеялась. Вместе они смотрелись на редкость красивой парой.

— А вы говорите, она с тех пор изменилась! Ничего не изменилась — какая была, такая и осталась! — подытожила Катрин. — Что я — не помню все ее выходки?! И эти поездки с футбольной командой, и попойки… Ведь стоило собраться какой-то компании парней. — Мелли там непременно оказывалась и, говорили, любого могла перепить!

Она уже не пыталась придать своему монологу характер светской беседы, стремясь до прихода Амелии выложить как можно больше грязных подробностей:

— Вот то соревнование, о котором я тут упоминала — знаете, что на самом деле имелось в виду?! Наша Мелли поспорила, что она успеет за перемену так сказать… удовлетворить орально дюжину парней. Двенадцать человек! Прямо в школьном туалете!

Филипп никогда не считал себя ханжой и думал, что у него достаточно крепкий желудок. Но когда он представил себе четырнадцатилетнюю девочку, стоящую на коленях среди толпы гогочущих подростков с расстегнутыми ширинками, ему стало элементарно нехорошо.

— …Кончилось для малышки Мелли это все, конечно, печально, — вопреки смыслу произносимых слов, сочувствия в голосе Катрин не было ни на цент. — Как-то, в феврале, кажется, она прямо на уроке в обморок упала, ее на «Скорой» увезли, и больше мы ее не видели. Ходили слухи, что она аборт неудачно сделала. Скандал, конечно, получился жуткий. Отец ее приезжал, мистера Рейнольдса, директора нашего, через месяц уволили. Ну он-то чем был виноват, если Мелли…