Время черной звезды - Татьяна Воронцова

Деметриос появился три часа спустя. Еще раз принял душ, рассерженно фыркая под струями воды и бормоча цветистые греческие проклятия, вытерся белым махровым полотенцем, оставив на нем кровавые разводы, побродил взад-вперед по спальне и наконец упал ничком на кровать.

– Что-то не так? – спросила Ника, присаживаясь рядом.

– Все так, – ответил он, не поднимая головы. – Кроме одного. Я не хочу уезжать из Фокиды, Вероника. Но понимаю, что лучше уехать.

– Куда мы поедем?

– Во Францию.

Ах да, ведь он же французский гражданин.

– Хорошо, я согласна.

– Мы уедем завтра.

– Хорошо, – повторила она. – Нестор знает?

– Пока нет.

– Никто не знает?

Он ответил не сразу, и это задало новое направление ее мыслям.

– Только Феона. Она уверена, что сумеет решить все проблемы. С помощью Нестора и остальных, разумеется.

– Ты виделся с ней?

– Да.

– До или после смерти Андреаса?

Деметриос повернул голову, чтобы она могла видеть его лицо.

– После.

– Так… – Ника набрала в грудь побольше воздуха. Он ждал, уже зная, каким будет следующий вопрос. – Правильно ли я понимаю, что после убийства Андреаса у тебя было любовное свидание с Феоной?

– Мы не договаривались заранее. Она пришла к храму, потому что ей доложили, что Андреас мертв, а я жив, и решила дождаться меня и сообщить, какова будет цена моей и твоей свободы.

– И какова же она оказалась? – тусклым, без всякого выражения голосом спросила Ника. – Секс?

– Бери выше. Генетический материал.

– Что? – Глаза ее округлились.

Деметриос кивнул.

– Она намерена произвести на свет потомка Девкалиона. Еще одного «чистого».

– Э-э… прости мою глупость… и что ты сделал?

– А ты как думаешь? Начинил ее спермой под завязку. Со всех сторон.

Услышав это наподражаемое в своем роде, исполненное чисто мужского хвастовства заявление, Ника будто столкнулась в школьном дворе с тем самым мальчиком, у которого светловолосая девочка пыталась отнять свою заколку, царапая ему руки до крови. И тут же ушло все напряжение, вызванное его признанием. Как здорово, что он честен! С ним можно говорить обо всем.

– Уфф! А я-то уж испугалась, что она тоже любит тебя. Ты можешь подвинуться и лечь не поперек кровати, а вдоль?

– Да, – сказал он кротко. – При условии, что ты не будешь ко мне приставать. Больше никакого секса до понедельника. Я, между прочим, не железный, хотя некоторым определенно кажется наоборот.

Произведя мысленные вычисления, Ника подумала, что два дня можно и потерпеть.

– Мы полетим самолетом? Во Францию. Кстати, куда конкретно? Франция большая.

– В Прованс. Поедем на машине.

– Тогда тебе нужно выспаться.

– Что значит «тогда»? – возмутился Деметриос. – Мне нужно выспаться в любом случае.

– И вот еще что тебе нужно в любом случае… – Прихватив с тумбочки банку с мазью, Ника забралась на кровать. – Лежи смирно, мечта всех женщин Фокиды. Сказать по правде, если бы твоя спина не была уже в таком замечательном состоянии, я приложила бы максимум усилий для того, чтобы ее в него привести.

Он громко застонал в притворном ужасе и спрятал лицо в подушку.

Обрабатывая антисептиком ссадины, рубцы и ожоги, Ника уговаривала себя подождать с остальными вопросами до завтра… или до послезавтра… Ее необузданное воображение в отместку рисовало такие картины, что Тинто Брасс скончался бы в конвульсиях. Наконец лежащий смирно, как ему было велено, Деметриос не выдержал и с раздражением отшвырнул подушку:

– Хватит бурчать себе под нос, женщина! Если хочешь спросить – спроси.

Бурчать?.. Ну что ж, если она уже докатилась до того, что бурчит себе под нос, не замечая собственного бурчания, то в самом деле лучше спросить.

– Я вот чего не понимаю. Андреас приготовил дротик с транквилизатором, чтобы ты уснул и проснулся уже в камере, в бункере… короче, там, где он собирался тебя держать. Потому что убить тебя он не мог, община бы ему не простила. Плюс суеверия и все такое. Но почему он пошел тебе навстречу? Почему не метнул дротик с безопасного расстояния?

– Нас разделяло метров пять. Может, чуть меньше. Именно та дистанция, которая считается наиболее подходящей как для метания дротика, так и для метания ножа. Андреас начал извлекать дротик, но я ожидал чего-то подобного и сработал быстрее. От дротика, пущенного с десяти метров, я мог уклониться. Андреас на той же дистанции мог уклониться от ножа. Чтобы поразить его с десяти метров, мне пришлось бы метать нож по-другому и принимать во внимание возможность того, что рана окажется не смертельной. А я хотел действовать наверняка. Максим был дилетантом, Вероника, но Андреас… Андреас был профессионалом.

– Ты сказал, с ним пришли еще пятеро. Шесть человек и ты – один. При таком раскладе зачем вообще тебя усыплять? Они могли скрутить тебе руки и увести…

– Эти пятеро – мирные люди. Не забывай об этом. Кое-какая военная и спортивная подготовка у них, конечно, имеется, но не такая, как у меня. Никто из них не хотел умирать от моей руки, но они понимали, что кто-нибудь умрет непременно, ибо в случае нападения я буду защищаться. И защищаться грамотно. И меня, в отличие от любого из них, не остановит тот факт, что все происходит на территории храма.

– Потому что ты был единственным «чистым» среди них, – промолвила Ника чуть ли не с благоговением. – Ты мог пролить кровь и остаться свободным от греха.

– С учетом всех обстоятельств Андреас решил пойти на хитрость. Убедить меня в своем дружеском расположении. Он тоже хотел действовать наверняка.

– И в дом Отшельника заявились пятеро, не считая Иокасты… надо же, какое совпадение… – сказала она, подумав. – Но ты не убил ни одного. Почему?

– У них было огнестрельное оружие. И не было ни веры в дельфийских богов, ни почтения к моему происхождению и положению. Иокаста, при всей своей мстительности, постаралась снизить вероятность причинения мне травм и увечий, но «снизить вероятность» не равно «исключить». Помня об этом, я не пресмыкался, но и не наглел. А когда их уже ничто не удерживало и они вполне могли изувечить или убить меня просто для развлечения, появилась Феона со своими менадами.

– А если бы не появилась? Я имею в виду… Я хочу понять, на что рассчитывала Иокаста. Каким образом планировала уберечь тебя от смерти или увечий после того, как время ушло?

– Например, воспользоваться моим пистолетом. Или передать его мне. В большинстве случаев достаточно физического уничтожения лидера, чтобы рядовые члены группы утратили боевой пыл.

Сидя с ним рядом, поджав ноги, касаясь коленом его бедра, Ника пыталась представить мысли и чувства женщины, наблюдающей за тем, как ее любимого подвергают пыткам. Причем по ее же милости. Пожалела ли она хоть раз о содеянном? Испытала ли ужас, смятение, сострадание?

Деметриос мало рассказывал о ней. С одной стороны, это правильно, но с другой… какое пространство для домыслов и фантазий!

Ника помнила сжатые губы Феоны и опасный прищур ее черных глаз, когда они стояли втроем на заснеженном склоне и Филимон говорил, а Феона слушала.

– Они потеряли вас в лесу, довольно далеко отсюда, не так ли, Вероника? Но кто подсказал им, где следует вас искать? Об этом доме известно не многим.

– Андреас? – предположила Ника.

Ведь они ехали к нему… Но Феона отрицательно покачала головой.

– Андреас никогда не отдал бы такого врага чужаку. Он любит Деметриоса. И если захочет убить его, то сделает это сам.

– Любит врага? – переспросила Ника удивленно.

– Да. Очень. Ибо впервые встретил достойного себе.

– Тогда кто же… кто надоумил чужаков?

– Кажется, я знаю кто, – промолвила Феона, и ее черные глаза стали еще чернее.

– Я тоже, – пробормотал Филимон.

Тогда и до Ники наконец дошло. Но никто из них так и не произнес имя.

То самое имя.

Иокаста.

К вечеру все в доме уже знали, что Деметриос принял решение и наметил отъезд на завтрашнее утро. Началась обыкновенная для таких случаев суета. Мужчины съездили в Арахову и привезли документы и личные вещи Деметриоса и Ники, без которых было трудно или невозможно обойтись. После этого Филимон отправился в гараж снаряжать «Альфа-Ромео», а Ника занялась осмотром дорожных сумок и чемоданов, подаренных Хлоей. Необходимость укладывать вещи спасала ее от вредных мыслей. И она совсем было уже настроилась на новую жизнь без беготни по подземным ходам, без распития вина пополам с кровью и вообще без экстрима, как вдруг произошло событие, которое лишило ее надежды выбросить все перечисленное из головы.

– Вероника, спустись, пожалуйста, в гостиную, – смущенно проговорила София, заглядывая к ней в спальню. – Там к тебе пришли.

– Пришли? Ко мне? – Ника заправила за ухо свесившуюся прядь волос, встала (она сидела на корточках, распихивая по боковым карманам сумки всякую ерунду типа влажных салфеток и носовых платков) и вытаращилась на хозяйскую дочь. – Кто?