Бабочка, выкованная из стали - Екатерина Николаевна Островская

стоит, — понизив голос, говорил Беседин, — она уверена, что сможет раздавить вас. Так что действуйте на опережение.

— Спасибо, что позвонили, — вздохнул Игорь, — за совет спасибо. Конечно, задержу, а что мне еще остается?

Беседин вдруг вспомнил еще что-то.

— Не спешите прощаться, я еще не все сказал. Мне звонила ваша бывшая жена и сказала, что у нее теперь грузинский паспорт.

— У нее теперь грузинский паспорт?! — громко переспросил Игорь, обернувшись и посмотрев в округлившиеся глаза жены. — А что это меняет? Преступления ведь совершены на территории России — так что задержу как положено.

— Вы меня не поняли, — попытался остановить его Ларион Семенович, — я о вашей жене…

— До свидания, — не дал ему договорить подполковник, — удачи!

Он обернулся к кипящей от злости жене.

— Ты сама все слышала, а уж если адвокат советует отправить тебя в камеру, чтобы потом отказаться от договора с тобой…

— Он меня назвал наглой дамочкой? — задыхаясь от ненависти, спросила Марина. — Он советовал отправить меня в камеру, и ты это слушал спокойно? Ты и в самом деле арестуешь меня прямо сейчас?

— Но там разберутся, я надеюсь. Но и ты должна понять: меня восстановят в должности, о которой я… то есть мы столько мечтали. А ты не промах — подсуетилась вовремя: сделала себе грузинский паспорт, а там наверняка нет штампа о браке.

Гончаров нажал кнопку мобильного и, услышав голос капитана Иванова, поинтересовался:

— Как там дежурная машина?

— Я вообще-то дома, — удивился капитан.

— Это хорошо, что ты как раз в ней. Загляни сейчас в отдел… А, ты рядом? Здорово. Значит, быстро подскочишь. Бери конвойных. Да-да-да… Одного хватит. И ко мне домой. Именно… Я бы и сам ее задержал, но как-то… Бывшая жена все-таки. Ждем.

Он закончил разговор и посмотрел на Марину.

— Вы там все рехнулись, что ли? — спросила она.

— Ты не волнуйся, — постарался успокоить ее Игорь. — Там разберутся. А ты найдешь себе нового хорошего адвоката — честного и недорогого.

— Где я такого найду?! — закричала бывшая жена. — Да еще сидя в камере?!

— Я тебе помогу.

— Ты!!! Да ты меня придушишь в камере. Какая же ты все-таки сволочь! Да и я была дурой: вышла за мента замуж. А теперь…

— Не кричи, — попытался успокоить ее Игорь, — я постараюсь тебе помочь прямо сейчас. Давай разыграем сценку: будто бы я вышел в туалет на несколько минут, а ты за это время сбежала. Мой совет: такси не вызывай, поймай частника…

Бывшая жена смотрела на него с ненавистью. Игорь погладил ее по голове, и Марина отшатнулась.

— Быстрее, — посоветовал он, — Серега наверняка сейчас уже выезжает.

Он зашел в туалет, закрыл дверь на задвижку. В квартире все гремело: Марина металась по комнатам, очевидно, пытаясь собрать оставшиеся вещи. Потом она выругалась и побежала к входной двери. По пути подскочила к туалету и ударила в дверь ногой.

— Чтоб ты там сдох! Секонд-хенд хренов!

Открылась входная дверь и тут же захлопнулась с оглушительным грохотом. Потом поднялась кабина лифта. И снова начала опускаться, унося с собой последние семнадцать лет его жизни.

Но Гончарову было уже все равно: он уже почти наверняка знал, где находится Лена, надеялся, что скоро увидит ее, а на все остальное ему было наплевать.

Глава двадцать третья

Полозова вышла из такси, подошла к багажнику. Узбек-водитель не спешил ей помочь. Наконец он подошел и достал ее чемодан. Достал и тут же поставил на землю возле ее ног.

— А до подъезда донести трудно? — поинтересовалась Людмила Федосеевна, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на дикаря.

— Э-э, — ответил тот, — там меня другой клиент ждет… Тоже ехать надо.

Узбек стоял и смотрел на Полозову, ожидая, когда она рассчитается.

— Сколько с меня? — поинтересовалась Людмила Федосеевна.

— Э-э, — удивился водитель ее простоте, — восемьсот девять… то есть девяносто.

— Я дам тысячу, если ты дотащишь чемодан до дверей.

— Рахмат, — усмехнулся наглый водитель, — там клиент… Давай восемьсот девяносто и все.

Как назло, в кошельке были только тысячные купюры. Полозова вытащила одну и протянула парню. Тот достал из брючного кармана смятую сотенную, а потом еще десятирублевую монетку и протянул.

— И чемодан донеси, как положено! — не сдавалась Людмила Федосеевна.

— Я помогу, — прозвучал за спиной мужской голос.

Обернувшись, она увидела молодого человека в синей спецовке и с чемоданчиком для инструментов.

— А вы кто?

— Газовая служба, — ответил молодой человек, — в магистрали падение давления, и мы весь квартал проверяем. Где-то утечка. Скорее всего, в вашем доме. Вот нас и гоняют проверять — как бы чего не вышло.

Он подхватил чемодан и поспешил к подъезду. Полозова едва поспевала. Газовщик остановился у подъезда, обернулся. На его лице расплывалась приветливая улыбка.

— Тяжеленький у вас чемоданчик. Вам на который этаж?

— Третий, — ответила Людмила Федосеевна, открывая дверь парадного. После чего предупредила: — Лифта нет.

Молодой человек поспешил к лестнице.

— Спасибо, — крикнула ему вслед Людмила Федосеевна, — не знаю даже, как вас благодарить.

Парень поднялся на пару ступенек и остановился.

— Тогда услуга за услугу, — произнес он, не оборачиваясь, — дозвольте мне снять показания давления газа в вашей квартире. Минуту-полторы это займет.

— Делайте, что нужно, — махнула рукой проректор.

Она поднималась на свой этаж, смотрела на недавно выкрашенные стены старого дома. Людмила Федосеевна приобрела эту квартиру лет пять назад. Сталинский дом, тихий район, высокие деревья во дворе… Стоила квартира, конечно, дорого, но удалось быстро продать свою прежнюю двушку, добавить сотню тысяч евро… Зато теперь у нее четырехкомнатная в сталинском доме — сто семнадцать квадратных метров с великолепной отделкой.

Она поднялась на свою площадку, у дверей ее квартиры стоял газовщик и ждал. Полозова подошла, открыла дверь, зашла внутрь, отключила сигнализацию, потом впустила в дом парня и вдруг подумала: «А как он узнал номер квартиры? Почему он остановился именно у моей двери, хотя