Лисицын, жги! - Игорь Аальст

половина, проходит незаметно. И, что ещё важнее, продуктивно.

Следующей по расписанию была физкультура. Она проходила в отдельном здании спорткомплекса, которое я видел на входе сюда.

Пока идем, я кое-как отбиваюсь от расспросов назойливой Виты и других новых одноклассников, с которыми уже был знаком до этого.

В первую очередь многих из них интересовал тот случай с нападением на меня и даже специально открытым для этого прорывом. Неудивительно, меня бы тоже такое интересовало больше всего.

С грехом пополам удалось все свалить на старые счеты с другим родом, который решил ударить по мне, как по последнему представителю Лисицыных. Вроде даже сработало, и меня на время оставили в покое.

По дороге меня вдруг кто-то толкнул сзади. Это Назаров резкими шагами пронесся мимо, бортанув меня плечом.

— Понабирают нищебродов, — сплюнул он, развенув ко мне свою тупую башку. — Только под ногами и мешаются.

Интересно, он думает, что выглядит грозно?

Быстрым шагом догоняю его и ловкой подсечкой роняю шкафа на мощеную дорожку. Тот шумно втягивает воздух через сжатые зубы, больно ударившись копчиком.

— Тебе конец, нищеброд! Дуэль! Я тебя вызыва…

— У нас сейчас физкультура, придурошный, — громко перебиваю его я. — Там тебе будет дуэль.

Урок проходил сразу у всей параллели, так что переодевшись в спортивную форму, я встретил в просторном спортзале ещё много старых знакомых.

Учитель, здоровенный мужик с суровым взглядом и свистком на шнурке, свисающим с шеи, построил нас в шеренгу и объявил.

— Сегодня проведем спарринги, по произвольной системе. У нас в потоке аж три новых ученика, и мне нужно понимать их способности, да и вас после каникул не помешает немного растрясти. Кстати. Тот, кто не проиграет ни одной схватки, получит пять автоматом за семестр, директор разрешил. Но от дальнейших занятий это вас не освободит! Так, а теперь, если все понятно, разобью вас по парам…

После его слов я малость напрягся. Три новых ученика? Директор сказал, что присоединение к спискам в разгар учебного года это редкость…

Тогда кто ещё двое?

Глава 24

На пары нас разбили не случайным образом. Вроде как физкультурник хотел понять нынешний уровень всех учеников, прежде чем переходить к полноценным практическим занятиям. Поэтому пары подбирал плюс минус равные по силе.

Надо ли говорить, что я посчитал за личное оскорбление, когда меня поставили спарринговаться с каким-то толстяком?

— Ну ффе, молифь, ниффеброд, — сплюнул он, протиснувшись ко мне через плотную толпу учеников. Вроде как это был кто-то из свиты Коршунова, отсюда и яд в мою сторону. Даже шакалы не любят, когда задирают их вожака.

Я оценил взглядом своего спарринг-партнера. Мда, учитель уж очень низкого обо мне мнения.

Какой-то недоумок с торчащими передними зубами, из-за которых он ужасно шепелявил, и копной сальных кудрявых волос. Мышц, конечно, у него было побольше, чем у меня, но судя по свисающим бокам и выдающемуся вперед животу, он совсем не умел ими пользоваться.

— Ах да, совсем забыл сказать, — хлопнул себя по лбу физрук, закончив жеребьевку. — Деремся пока что на голых кулаках. Никакой магии! Увижу, что кто-то использует ману или благословение, будете объясняться перед директором!

По толпе тут же пронеслись вздохи, некоторые грустные, некоторые с облегчением. Ну оно и понятно, кто захочет огребать за просто так от монстров вроде Миши Соснова?

В зале уже было три полноценных октагона, но несколько старшекурсников, вызванных в качестве ассистентов, быстро достали со склада детали для ещё десятка. Трёх клеток на почти сотню учеников было явно недостаточно.

Эти же старшекурсники должны были нас судить. Один из них, когда приготовления были закончены, жестом подозвал меня и моего соперника. Я поднимаюсь в клетку, и слышу прилетевшее из-за спины обещание:

— Тебе крыфка, урод!

Закатываю глаза. Этот шарик уже начинает действовать мне на нервы.

— Долго телишься, боров. Поднимайся давай.

От моих слов он мгновенно свирепеет ещё сильнее. Кажется, у него даже лопаются капилляры в глазах. Что это с ним? Не любит, когда упоминают его лишний вес?

— На всякий случай напоминаю, — берет слово судья, встав между нами в центре. — Магию и благословение не использовать. Только физическая сила и навыки. Ну и по стандарту, лежачего не бить, пах и глаза не трогать, бой до потери способности сопротивляться или до сдачи. Готовы, парни?

— Ага, — киваю.

Кабанчик молча дёргает головой и вскидывает руки к лицу.

— Бой!

— Аааа! — он первым бросается на меня, не разбирая пути. Несётся, блин, как товарный поезд.

Уклоняюсь, заставляя парня пробежать еще три шага вперёд. Он пытается ударить меня наотмашь, но его рука тут же оказывается в захвате.

Прикладываю усилие и ощущаю мощное сопротивление. Сломать не выйдет, для моего тела, не напитанного маной, жиртрест слишком сильный.

Тогда восходящее скручивание плеча. Добавляю к этому сильный толчок в спину и лицо кабанчика вминается в сетку. Он поднимается и бегает глазами по арене, пытаясь сориентироваться.

Пока не опомнился, хватаю за уши и дергаю назад. Толстяк с громким шлепком плюхается на спину. Снова пытается вскочить — снова роняю подножкой. Метит кулаком — отвожу удар в сторону и, используя его собственную инерцию, опять опрокидываю.

Ладно, наигрался. Пора с этим колобком заканчивать.

Выбрав момент, опять беру руку в захват и выкручиваю плечевой сустав. Силы в теле кабанчика почти не осталось, все потрачено на попытки подняться с канваса и оказать мне хоть какое-то сопротивление.

Сустав моментально ломается, и моя жертва вопит в истерике.

— А-А-А-А-А!

* * *

Василий Волконский, сын бывшего купца первой гильдии.

— Да когда этот заморыш успел стать таким?! — Витя Коршунов задыхался от ярости, у него даже непроизвольно сжимались кулаки.

Стоящий рядом Василий смотрел на схватку Лисицына с Троицким молча. Он никогда не любил Коршунова, считая его высокомерным кретином, но сейчас они стояли и наблюдали за боем вдвоем, в окружении своих особо приближенных "друзей".

Волконский тяжело дышал. Первая схватка далась ему нелегко. Хоть отец и пытался вылепить из сына что-то, что не повторило бы его собственных ошибок в школьные времена, но против генетики не попрешь. Физическое развитие давалось Василию с большим трудом, как и боевые искусства.

— Может, по старинке с ним разберемся, а? — рыкнул только что подошедший после оконченного спарринга Назаров. — Надежным дедовским способом. Стукнем по темечку, и в озеро. Пусть рыб кормит, умник хренов!

— Ага, — Василий не сдержал сарказма. — И вылететь из академии к чертям. К тому же ты точно уверен, что без последствий сможешь ему до темечка достать?

— Сомневаешься в моих силах? —