Военный инженер Ермака. Книга 1 - Михаил Воронцов

Николай кивнул.

…Грузы перенесли быстро. Задерживаться здесь не хотелось никому. И место теперь кровавое, и другой отряд татар может подоспеть. Пороха Ермак ждал больше, чем привезли, из-за него он погрустнел, но узнав, что тяжелых раненых нет, что все выживут, обрадовался.

Пока грузили я, не теряя времени, перебирался с одного струга на другой и смотрел, как обрабатывают раны. С нами было два парня, из лекарни Аграфены, и запас моего спирта. В принципе, все сделали правильно. Некоторые раны пришлось зашивать, в качестве обезболивающего применяли какие-то травы и корешки — спрашивать, что это, было некогда, но вроде действует отвар из них хорошо. Никто не кричал во время операции. Хотя люди у Ермака, конечно, крепкие и терпеливые.

Небольшую рану получил и Черкас. Но он ходил, всем своим видом показывая, что ему вообще не больно, и даже говорил, чтоб зашивали ему руку «без травок», правда, после сурового взгляда Ермака сразу переменил свое мнение.

Оружия нового не привезли. Хотя, в принципе, у нас его достаточно. Пистолетов бы еще в придачу к пищалям, но это фантастика. Из чего стрелять есть, вопрос — чем! Порох, порох, порох — вот что главное! Хотя Ермак очень обрадовался и соли. Ее тоже не хватает, а без нее невозможно, особенно зимой. Соль приобретают у местных, но там она тоже дефицит, так просто не продадут, а отнимать и нехорошо, и будет большая ссора.

В тюках лежали пули и свинец (свинец — это отлично!), обломки железа для перековки, нарезанные фитили, ремонтные части — оси для пушек, гвозди, кое-какой инструмент, одежда… Даже чернила и бумага.

Бумаги я заберу много. Она мне нужнее, чем другим.

Через пару часов мы уже отплыли обратно. С Елисеем простились нормально, никто ни на кого зла не держал, хотя Елисей смотрел в сторону и не встречался с Ермаком глазами — вроде как неудобно ему все же. Но что теперь говорить.

Мы с Ермаком, как и в дороге сюда, на первом струге. В мыслях что он, что я, переживали только что случившуюся битву.

— Эх, пушек бы нам на струги, Ермак Тимофеевич, — сказал я, отрывая взгляд от темной воды.

— Лишних нет, — пожал плечами Ермак. — Но если бы были, то конечно. Хотя к ним и порох нужен. А он для нас драгоценность теперь вдвойне. Пушки едят порох куда быстрее, чем ружья.

Мы замолчали. Тишина длилась несколько минут, а потом Ермак посмотрел на меня.

— Так что, Максим… мы победили судьбу?

— Да, — кивнул я. — Но надо держать ухо востро — она захочет отыграться.

— Это точно. Судьба — штука такая.

* * *

Пыль висела в воздухе. Кучум ехал молча, не отрывая взгляда от едва заметной тропы. За его спиной, на небольшом расстоянии, двигались четыре телохранителя на темных лошадях.

Кучум ехал к той, кто только что обещала смерть его злейшему врагу и победу. Говорила, что такова воля небес. Но то ли небеса ошиблись, то ли старая ведьма напутала, но Ермак жив, а отряд татар, посланный наперехват, уничтожен.

Дверь избы открылась, и в проеме показалась старуха. Сгорбленная, с бесцветными глазами. Древняя, как само время. Но сейчас Кучум не обращал на это никакого внимания.

— Ты знаешь, что случилось? — спросил Кучум, слезая с коня. — Мой отряд разгромлен. Ермак жив. Он встретил обоз, и стал сильнее. А ты говорила, что все будет хорошо! Ты обманула меня? Тебя подкупил Ермак⁈

— Не говори так, хан… — осторожно ответила старуха. — Ты не первый раз приехал ко мне… Ты помнишь, как ценны были мои советы…

— Были. Когда-то. — зло произнес Кучум. — А теперь все почему-то изменилось.

— Я говорила то, что видела. Духи никогда не лгут, но вмешался тот, кого не было в книге судеб. Тот, кто изменился и порвал нити. Ты знаешь о нем.

Кучум молчал, глядя на нее тяжелым взглядом.

— Он — человек, которого никто не ожидал. Он спас Ермака. Он изменил ход истории. Он тот, кого не заметили духи. Для книги судеб он как тень, как свет черной звезды. Он…

— Довольно, — оборвал её хан. — Ты солгала мне. Ты знаешь, что случается с теми, кто мне лжет?

— Я говорила правду, — испуганно ответила она, и глаза её вспыхнули. — Я связала узлы, я разговаривала с ночными существами, я приносила кровь. Но он… он будто пришёл извне. И я не могу ничего с ним поделать. И, наверное, никто не может.

— Нет, ты солгала, — тихо сказал Кучум. — А я этого не люблю.

— Я не лгала, — прошептала колдунья. — Я…

Она осеклась. Один из воинов хана шагнул вперёд, толкнул ее в дом, резко захлопнул дверь, а затем подпер ее большим камнем.

— Открой, — послышался ее умоляющий голос. — Впредь я буду осторожна. Теперь я знаю, что может тот, кем стал воин Ермака…

Кучум стоял, не двигаясь. Его лицо казалось высеченным из камня. Потом он протянул руку.

Телохранитель молча подал ему факел. Пламя осветило смуглое лицо Кучума.

Хан поднес его к стене деревянной избы, и та быстро занялась огнем. Пламя скользило вверх и в стороны, покрывая дерево светящимся ореолом.

Через час изба сгорела дотла. Ведьма осталась внутри. Ее почерневшие останки лежали среди дымящихся углей.

Кучум залез на лошадь, и, не говоря ни слова, поехал назад. Телохранители поспешили следом.

* * *

— Нам надо что-то придумать, — сказал Ермак. — Не знаю, что, но надо. Проявить хитрость. Как с деревянными пушками, которыми мы победили татар на руднике. Или здесь, с ракетами, взлетающими, когда кто-то заденет за веревку. Иначе мы проиграем. А это будет означать смерть. Пороха надолго не хватит. Он кончится раньше, чем татары. Их Кучум жалеть не будет.

— Я думаю, Ермак Тимофеевич, думаю… Но пока ничего сильного в голову не приходит. На все нужен порох. А его мало.

— Да, — ответил Ермак. — Твои самострелы — это хорошо, но ими орду не победить. Нужно что-то более мощное.

— Будет — сказал я. — не знаю, что, но обязательно будет.

Глава 22

…Мы ушли в темноте, без победных возгласов. Только всплески воды, да редкий скрип уключин. Ночь сгустилась, туман стлался по реке, словно кто-то забыл укрыть