Пепел на твоих губах (СИ) - Вера Зверева

стойкой и не обращал ровно никакого внимания на её уход. Разумов не пошёл за ней, ничего больше не сказал в «напутствие», но и того, что уже выдал, с лихвой хватало. Горечь невыносимым тугим комком собиралась в горле и искала выхода. В слезах, в крике, в бессильной ярости? В чём-то очень и очень болезненном для её едва срастающегося от ударов сердца.

Она не была с Андреем. Она не собиралась быть с Андреем. Даже думать об этом не планировала. Не мечтала и не строила планов.

Но мысль о том, чтобы оставить его…

Эта мысль неожиданно для неё самой вдруг превращала столь незначительное, казалось, бы решение в невыносимую и неподъемную задачу. В невозможную. Отрывающую от неё большой окровавленный кусок.

Как можно страдать от мысли потерять то, чего у тебя никогда не было? Того.

На улице было совсем темно, возможно уже близко к полуночи. Впереди ровной серой рекой ползла дорога между домами с почти погасшими окнами. Чуть дальше, где заканчивались мягко-оранжевые уличные фонари, начинался вездесущий чёрный лес. Отделение полиции находилось в соседнем от её жилого комплекса микрорайоне. Возможно, стоило вызвать такси и добраться домой быстро и с комфортом. Но Вике не хотелось этого делать.

Хотелось забраться в самую глухую, темную и страшную чащу, чтобы спрятаться. А точней спрятать себя саму от людей. Подальше и понадежней.

Разумов выжал её досуха, выкачал все оставшиеся силы, на которых она могла бы пройти всю дорогу до дома. Сейчас же хотелось прилечь на асфальт и полежать. Подумать о жизни. Об Андрее и всём, что о нём рассказал невменяемый следователь.

И пугало больше всего не то, что в ней даже на мимолетную секунду не появилось желание последовать “убедительному ультиматуму” Разумова, а то что, проламывающим твердь разума побегом в ней прорастало желание защитить Андрея. Встать между ним и тем, что собиралось его разрушить и причинить боль. Заслонить его собой. От чего угодно.

Нерационально. Неразумно. Необъяснимо.

Головная боль нарастающей волной поднималась из забытых глубин, сужая поле зрения густыми тенями. Вика сжала пальцами виски. Так вот оно что? Это её наказание такое?

Рядом с ней послышался тихий шорох шин, и слева подкатила медленно ползущая патрульная машина, поравнялась с ней и продолжила движение со скоростью самой Вики. Она оглянулась на непрошеного попутчика. В окошко выглянул патрульный с подбитым глазом, сидящий на водительском месте. Напарника его не было.

— Садитесь, я отвезу вас домой.

— Не нужно, — Вика продолжила идти. Патрульный потянулся и приоткрыл ей пассажирскую дверь.

— Садитесь. Пожалуйста. Если я не отвезу вас, он мне голову открутит.

Вика остановилась и машина вместе с ней.

— Кто? Разумов? — патрульный кивнул. Вот чем ему этот несчастный не угодил. Зачем вообще после всех этих угроз, еще и заставлять её подвозить.

— На улице прохладно. Я вас до вашего дома быстро довезу.

Вика колебалась несколько мгновений. Какие еще сюрпризы ей ждать от сегодняшнего дня? Неужели ещё не достаточно?

— Хорошо, — пожалела она патрульного. Он и так пострадавший во всех смыслах.

Она уселась на сидение и захлопнула дверь, машина плавно тронулась и свернула на объездную дорогу, где можно было сократить путь и выехать минуя все светофоры через лес к жилому комплексу.

Несколько минут они ехали молча, и Вика чувствовала себя крайне неуютно. Затем её невольный водитель заговорил.

— Знаете, что я написал в рапорте об этом? — он указал на синяк под глазом.

Вика пожала плечами. Она должна угадать?

— Ветром надуло, — сам ответил он и улыбнулся шутке. Ну конечно, Ветров же ему приложил. Другой вопрос, что именно он хотел этим сказать? Что не выдал Андрея? Не стал на него писать рапорт, чтобы заводить уголовное дело?

— Смешно, — Вика натянуто улыбнулась, не слишком понимая, что от неё хочет добиться этими словами молодой полицейский.

— Я видел, как он работает, — произнес он и выждал реакции Вики на свои слова. Потом продолжил, так и не дождавшись, — я про Ветрова. Немного. Но этого хватило.

— Он же пожарный, а ты в полиции.

— Я в патруле, мы и на пожары выезжаем. А если Прометей, то и Разумов всегда там.

— Прометей? — переспросила Вика. Причём здесь был древнегреческий мифологический персонаж?

— Они так называют сгоревших людей. В смысле пожарные. Когда находят внутри трупы, чёрные как головешка или просто задохнувшиеся в дыму. Просто Прометей. Такое кодовое слово.

Вика поежилась от картин, представших перед её глазами.

— А Разумов тут причем?

— Так в большинстве случаев Прометей с криминалом связан, так часто следы убийств, например, скрыть пытаются. Он следователь, это его работа. Он у нас вообще спец по таким случаям. Поэтому и с пожарными на короткой ноге. Может и с Ветровым так сдружились, он не рассказывает. Знаю только, что он за него кому хочешь голову отгрызет. Говорят, он ему чем-то очень серьезно обязан. В прошлом, конечно же. Если бы это было недавно, кто-то бы да проболтался. А так это тайна, в которую никто из наших не лезет.

— Могу понять почему, познакомилась сегодня с вашим следователем поближе как раз по этой теме.

— Вы не думайте, мы Ветрова сажать не собирались. Мы ему скорей… помочь хотели. Он хороший мужик.

— Звучит забавно от человека, с автографом от него на лице.

— Да нет, — отмахнулся полицейский, — это я под горячую руку, считайте, попал. Он был немного не в себе. Кажется, даже не понял, кого ударил. Вот вы знаете, какой однажды случай был у меня с ним? Я после этого проникся к мужику.

— Какой? — не могла она не испытывать любопытства и не желать узнать об Андрее побольше.

— У нас тут участок же, то город, то деревня. Дачи сплошные. Так вот горит как-то ночью дачный поселок, а домишки плотно стоят, у заборов сарайчики, хлам всякий лежит, доски, мусор. Огонь то с одного дома на соседний пошёл, один поджег, второй. Сухо было, так еще и ветер поднялся, так и начали вспыхивать один за другим. Мы уже там, народ разгоняем от домов, пожарных уже две машины, в одном расчёте как раз Ветров. Поливают всё, выводят гражданских. Я побежал к крайним домам будить всех на эвакуацию, а огонь быстрей меня несётся, прям мигом всё пожирает. Жуть страшная.

Вика не прерывала его, лишь слушала эмоциональный рассказ.

— К одному дому подбегаю, бабка на крыльце вопит, а дом уже с одной стены гореть начинает. Я её тащу. «Идём, — говорю, — сейчас погоришь, потушим, вон пожарные». Ветер как раз с рукавом подтягивается, чтобы отрезать распространение огня.