Наследие Дерини - Кэтрин Куртц

Вся дрожа, она склонила голову и оперлась руками о поручень молитвенной скамеечки, левую руку развернув ладонью кверху, так, чтобы он мог коснуться ее, незаметно для стороннего взгляда.

— Прочтите же мои мысли, заклинаю, — продолжала она настаивать и придвинулась чуть ближе. — Я не буду сопротивляться. Если Господу будет угодно, то я даже сумею вам чем-то помочь.

Она говорила чистую правду, и в просьбе этой он не улавливал ни малейшей угрозы. В точности повторив позу женщины, он дотронулся до ее ладони и использовал телесный контакт, чтобы установить ментальную связь, осторожно касаясь мыслью ее слабых защит, которые тут же отступили под нажимом. Она не обладала ни силой, ни самоконтролем прочих Дерини, с которыми ему приходилось иметь дело, — слабее ее были разве что Мика с Катаном, — и все же готова была оказать ему любую посильную поддержку.

Очень быстро он постарался извлечь из ее памяти максимум информации, пока ничего не выдавая взамен. Судьба Судри оказалась той самой искрой, что вновь разожгла старую вражду между Мердоком и келдорскими лордами во время торжеств по случаю коронации Джавана. Райс-Майкл тогда присутствовал при ссоре, но придал этим событиям куда меньше значения, чем следовало бы, поскольку был слишком юн, наивен и даже не подозревал, что рано или поздно ему самому придется столкнуться с данной проблемой. Тогда Миклос впервые поднял этот вопрос, вопросив короля о судьбе Судри Рорау, приходившейся дальней родней королевской династии Торента. Она была взята в плен в Келдоре отцом Хрорика, герцогом Сигером, и вместе с братом сделалась заложницей Эвана, старшего сына Сигера.

Ее брат Кеннет стал оруженосцем, а позднее и рыцарем у Эвана на службе, а затем, защищая своего господина, пал от руки Мердока, тогда как Судри вышла замуж за Хрорика, среднего сына Сигера, и полностью отреклась от магии Дерини и любых связей с Торентом из любви к мужу и его народу. Когда Хрорик наконец отомстил Мердоку за убийство своего брата Эвана, Судри радовалась вместе с мужем, и пила за здравие короля, который дозволил правосудию свершиться. Теперь же она была готова предложить свою преданность и силу брату того человека, который в свое время проявил справедливость по отношению к Истмарку.

Внезапно скрежетнувший за спиной дверной засов, вырвал Райса-Майкла из легкого транса, и он приготовился разорвать контакт.

— Нет, милорд, да вы взгляните сами… — донесся до них голос Фулька, когда дверь приоткрылась. — Они просто молятся вместе с леди Судри. Она попросила его поклониться могиле своего супруга. Было бы оскорбительно отказать ей в этой просьбе. Что тут может быть плохого?

У Райса-Майкла остановилось дыхание. Он изо всех сил напряг слух, гадая, будет ли их уединение нарушено, или Фульк все же сумеет не пустить в часовню посторонних, но вот наконец раздалось какое-то недовольное бормотание, и дверь закрылась. По-прежнему поддерживая ментальную связь, Райс-Майкл обернулся, чтобы убедиться в отсутствии посторонних, затем вновь сжал пальцы Судри и передал ей мысленные картины пленения Димитрия и его гибели, умолчав лишь о собственном участии в этой истории, чтобы не выдать своих сообщников-Дерини.

— Как по-вашему, что у Миклоса на уме? — спросил он шепотом, переходя на обычную речь, чтобы не утомлять ее. — Судя по всему, Димитрию был отдан приказ убрать с дороги некоторых из моих советников… И он это сделал, чем оказал мне большую услугу. Однако остается вопрос, что он должен был предпринять, когда мы оказались бы в Кулликерне, будь он все еще жив. Учитывая то, что я только что вам поведал, возможно, вы уловите некий двойной смысл в сообщениях, полученных от Миклоса за прошлую неделю. Что вы посоветуете?

Чтобы сберечь время, она изложила ему свой план мысленно, и он на несколько мгновений погрузившись в раздумья, а затем отпустив ее руку, устало потер лицо и взглянул на фигуры святых над алтарем. Лампада бросала на деревянные изваяния золотисто-алые отблески, слишком напоминавшие кровь.

— Согласен. Никто не усомнится в ваших мотивах, но вы очень рискуете, оказывая мне подобную услугу, — заметил он наконец. — Если все выйдет именно так, то могут пробудиться воспоминания, уже двадцать лет как похороненные, и ваши собственные люди могут обернуться против вас.

— Если против Миклоса нам придется применять не только воинскую силу, то им не следует знать, что вы владеете магией, государь, — отозвалась она шепотом. — И если кто-то заподозрит неладное, вы должны попытаться убедить их, что эта сила принадлежит вам по праву как помазаннику Божьему. И если мне удастся отвести от вас хотя бы часть подозрений, то я готова напомнить им о своем деринийском происхождении. К тому же вдова всегда может удалиться в монастырь, дабы принести там покаяние. Вашим Custodes это понравится.

Райс-Майкл хмыкнул.

— Скорее, они решат, что вы осквернили этот замок. Нынче утром перед отъездом из монастыря святого Кассиана аббат принялся изгонять злых духов из всех, кто накануне виделся с Димитрием… даже из покойного Альберта… А потом они сожгли труп Димитрия.

— Глупцы, как же они боятся нас, — прошептала она. — Но нам необходимо сделать так, чтобы вас они не боялись. Димитрий сказал вам вчера, что готов умереть, лишь бы защитить вас. Что ж, теперь я повторю его клятву.

— Я очень надеюсь, что никому не понадобится умирать ради меня, — промолвил он негромко и вновь взял ее за руку. — Разумеется, если не считать некоторых из моих советников, которым давно пора поплатиться за свои преступления. Но я благодарен вам за преданность сильнее, чем могу выразить словами. Если не считать Катана, у меня нет ни единого человека, кому бы я мог безоговорочно доверять.

С этими словами он поднес ее руку к губам, а затем встал сам и помог ей подняться на ноги.

— Нам пора возвращаться. Наверняка там, у дверей, это был лорд Ран или кто-то еще из моих тюремщиков.

— Так значит, это правда… Все те слухи, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

— Какие слухи? — переспросил он.

— Что король наш сам себе не хозяин, и его сановники правят Гвиннедом.

— Я намерен положить этому конец, — отозвался он. — До сих пор я мало что мог поделать, но они наконец совершили свою главную ошибку, позволив мне приехать сюда. Я впервые в жизни вкусил свободы, и больше не намерен отступать.

— Они могут вас убить, — промолвила она. — Особенно, если узнают, кто вы такой.

Он согласно кивнул.

— Да. Но, возможно, и нет. Хотя, если меня не убьют мои же подданные, это может сделать Миклос… Или Марек. Видит Бог, все они намерены попытаться. Но, по крайней мере, у меня будет шанс наконец сделаться настоящим королем. И с вашей поддержкой, возможно, мне удастся остаться в живых.