Опасные любовные связи - Ким Болдуин

– Подкрепление уже пришло?

– Нет, пока нет.

– Ладно, – сказал Пирс. – Ты держи цель, а я скажу ему, чтобы узнал, какая ситуация в мотеле, а только потом с тобой встретился.

Тот, кого послали на помощь Шмелю, мог узнать у головорезов, кто их нанял. Хотя, наиболее вероятно, они были обычными неудачниками, с которыми связались ради одного дня работы. Да и смылись они, наверное, уже, если вообще еще живы.

Пирс давно привык к тому, что в его жизни не было места привязанности. Ему довелось только однажды отдать приказ уничтожить оперативника-отступника. И тогда, и сейчас, его мучили ужасные угрызения совести. Особенно, сейчас. Ему, сказать по правде, очень нравилась Лука Мэдисон. Домино была одна из лучших оперативников, кого он знал.

Жалко, чертовски жалко, что все зашло так далеко.

Хэйли все еще лежала без сознания, когда Домино поставила машину на подземную стоянку. В этот раз она выбрала не свое любимое место, а то, которое поближе к грузовому лифту, чтобы отвезти Хэйли наверх, в свою квартиру.

Она устроила Хэйли на своем диване. Домино знала, ей предстояло придумать, что теперь сказать, ведь Хэйли должна была с минуты на минуту прийти в себя.

Похоже, у Домино закончились варианты. Свой выбор ты сделала, когда начала лгать Пирсу. Теперь ей пора узнать правду. Или, по крайней мере, ту часть правды, на которую Домино могла отважиться. Больше всего ей хотелось, чтобы Хэйли поняла: ее кровавая работа всегда имела благую цель. И что Хэйли она защитит любой ценой.

И она все еще боялась, что Хэйли не захочет иметь с ней ничего общего, когда поймет, что женщина, которую она любила той ночью, и женщина, которая совершает хладнокровные убийства, – это одно и то же лицо.

Хэйли застонала, ее веки задрожали.

Домино не хватило смелости. Она натянула маску за мгновение до того, как Хэйли открыла глаза.

Глава двадцать четвертая

Хэйли пришла в себя и ошарашено заморгала, чувствуя, что комната вращается вокруг нее, и полностью теряя ориентацию. У нее жутко болела голова, а в животе было невообразимо поганое ощущение. И этот омерзительный вкус во рту, едкий, как будто она… О, боже. В памяти всплыли последние несколько секунд перед тем, как накатила оглушающая тьма. Двое мужчин, напиравших на нее.

Хэйли попыталась сесть, тряхнула головой, словно сбивая хлороформное оцепенение. Огляделась. Она была в чьей-то чужой гостиной. Минимум мебели. На паркетном полу – причудливая фигура из доминошек, на добрых полкомнаты. Одно движение, и эта хрупкая конструкция рухнет.

Мороз по коже. Хэйли застыла и прислушалась. Ниоткуда не доносилось ни звука, но Хэйли отчетливо ощущала чье-то присутствие, пристальный взгляд в спину. Ей было слишком страшно оглянуться.

Несколько секунд она сидела недвижимо. Сердце дико колотилось в груди. Повернула голову Хэйли почти против собственной воли. Медленно, постепенно. В отражении огромного панорамного окна она увидела у себя за спиной своего похитителя. Черный силуэт принадлежал женщине, лицо которой было скрыто лыжной маской.

Она сразу вспомнила, что женщина, напавшая на нее в квартире Мэнни, выглядела точно так же.

И тут все сложилось вместе, это было словно мощнейший удар. Шрам. Костяшка, которую она нашла на диване. Лука со своей готовностью ко всему и молниеносными рефлексами.

Женщина сделала шаг к ней, Хэйли зажмурилась. От ужаса и отчаяния у нее свело горло, а желудок словно сделал сальто и сжался в болезненный желчный ком. Конечно, это было правдой – все так очевидно, но сердце Хэйли не позволило бы ей поверить. И она даже не знала, что хуже – оказаться правой, или заблуждаться.

Она не могла сидеть так вечно, приходилось решиться столкнуться с происходящим лицом к лицу. Собрав всю оставшуюся смелость в кулак (на самом деле, собирать уже особенно было нечего), Хэйли открыла глаза. Ее удивлению не было предела: женщина стояла подле нее на коленях.

Какое-то время они смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Хэйли с сомнением дотронулась до маски, погладив свою похитительницу по щеке. Ответом ей был медленный кивок. Хэйли решительно сдернула маску, жадно впиваясь взглядом в знакомые серо-голубые глаза. Самые печальные, какие ей доводилось видеть.

– Домино, значит?

Когда она произнесла имя, Лука кивнула, и отвела взгляд. Она смотрела в пол. Знак поражения.

– Или Лука? Или ни то, ни другое? – Хэйли села прямо, точно жердь проглотила. – Кто ты такая? Кто ты такая?

Не получив ответа, Хэйли продолжила:

– То есть, на кассете ты, так? На записи, которую мне послали, с которой я все это время работала? Так ведь? Вся эта тайная организация. Эта школа, где тебя… ты… ты уби…

– Пожалуйста, хватит, – прервала ее Лука. – Да, это я на кассете. Ладно, и что?

Не может быть. Пожалуйста, только не это. Не может такого быть. Хэйли невидящим взглядом смотрела в пространство.

– А кто были эти люди в мотеле? Тоже из организации?

– Нет, я их не знаю. Я к ним не имею никакого отношения, но кто-то еще явно охотится за тобой.

Хэйли мгновенно вышла из транса.

– То есть, ты хочешь сказать, кто-то еще, помимо тебя?

Они встали – Лука на полсекунды раньше, готовая предупредить любое действие Хэйли. Их глаза встретились. И Хэйли внезапно вспомнила это ощущение – холодная тяжесть, боль – ствол, приставленный к основанию шеи. В панике, она отыскала глазами дверь. Метрах в шести, справа.

Хэйли отпрянула.

– И в квартире Мэнни – тоже была ты. Ты мне там… – она запнулась. – Ты убила Мэнни?

– Нет, Хэйли, я… мы его не убивали. Да, на его квартире была я, но уже после того, как мы узнали, что он убит. Я не хотела тебя пугать. Никогда не хотела, – проговорила Домино мягким голосом, в котором отчетливо звучало раскаяние.

Повисла пауза.

– Я выполняла приказы. Это из-за кассеты, – Домино сделала шаг навстречу Хэйли.

– Не подходи. Я отдам тебе и пленку, и все, что хочешь, только отпусти меня.

Лука помрачнела, на ее лице было написано страдание.

– Прошу тебя, не смотри так… – тихо проговорила она. – Я тебе ничего не сделаю. Я не могу. И, в первую очередь, я никогда бы не притащила тебя сюда, если бы все зависело только от меня.

Хэйли оглянулась, теперь только обводя взглядом всю комнату.

– Где мы?

– У меня дома.

– Ты тут живешь? А где все?

Так никто не живет: в комнате никакой мебели, кроме дивана и пары стеллажей. Не было ни картин на стенах, ни сувениров, не было даже телевизора, не говоря уж о всяких вещах, которые хранишь просто, чтобы хранить. Одни доминошки.