Лучшее за год 2005: Мистика, магический реализм, фэнтези - Эллен Датлоу

Зомби не обращали внимания на Эрика. Держась за руки, они шли по проходам, останавливаясь поглазеть на шоколадные батончики, и на «Тампакс», и на туалетную бумагу, и на вещи, которые сплевывают. Они ничего не купят. Как всегда.

Эрик вернулся к прилавку. Посидел за кассой немного. Потом вернулся в кладовку и посмотрел на Бату. Бату храпел. Его веки подрагивали, губы растянулись в понимающей улыбке, как будто он видел сон, и в этом сне ему все наконец-то объяснили. Вряд ли стоит беспокоиться о ком-то, кто выглядит подобным образом. Эрик, может, даже позавидовал бы ему, если бы не знал, что никому еще ни разу не удавалось удержать все эти объяснения, стоит только проснуться. Даже Бату.

Hangi yol daha kisa?

Который путь короче?

Hangi yol daha kolay?

Который путь легче?

Чарли приехала к началу своей смены. Она не стала заходить в магазинчик «Ночь-Напролет». Вместо этого она стояла на стоянке рядом со своим автомобилем и смотрела через дорогу, на Расщелину Озабл. Кузов машины повис низко над землей, будто багажник был забит вещами. Когда Эрик вышел наружу, он заметил на заднем сиденье чемодан. Даже если в машине и были собачьи призраки, Эрик их не видел, но на окнах собаки оставили следы.

— А где Бату? — спросила Чарли.

— Спит, — ответил Эрик. До него только сейчас дошло, что он так и не придумал, как продолжить разговор.

Он спросил:

— Ты уезжаешь куда-то?

— Я еду на работу, — ответила Чарли. — Как обычно.

— Хорошо, — кивнул Эрик. — Обычно — это хорошо. — Он стоял и смотрел на свои ноги. Какой-то зомби забрел на автостоянку. Он кивнул им и прошел в «Ночь-Напролет».

— Разве ты не пойдешь внутрь? — спросила Чарли.

— Чуть погодя, — ответил Эрик. — Не похоже, чтобы они нашли здесь что-нибудь нужное для себя. — Но краем глаза он поглядывал на «Ночь-Напролет», на зомби, а то вдруг он направится в кладовку.

— Скажи, сколько тебе лет? — спросил Эрик. — То есть можно спросить тебя об этом? Сколько тебе лет?

— А сколько тебе лет? — ответила Чарли вопросом на вопрос. Она развеселилась.

— Почти двадцать, — ответил Эрик. — Знаю, я выгляжу старше.

— Вовсе нет, — заявила Чарли. — Ты выглядишь именно так — почти на двадцать.

— Ну а тебе сколько лет? — настаивал Эрик.

— А сколько ты мне дашь? — поинтересовалась Чарли.

— Примерно моего возраста? — сказал Эрик.

— Как мило, — отметила Чарли. — Ты что же, заигрываешь со мной? Да? Нет? А если считать по собачьим меркам? Сколько бы ты дал мне собачьих лет?

Зомби завершил свои поиски неведомо чего внутри «Ночи-Напролет». Он вышел наружу и кивнул Чарли и Эрику.

— Красивые люди, — сказал он, — почему бы вам не посетить мою рану?

— Простите, — сказал Эрик.

Зомби повернулся к ним спиной. Он спокойно заковылял через дорогу, не глядя ни налево, ни направо, и пошел вниз по тропинке в Расщелину Озабл.

— Ты был? — Чарли показала на тропинку.

— Нет, — ответил Эрик. — То есть когда-нибудь обязательно, я полагаю.

— Как ты думаешь, у них там внизу есть домашние питомцы? Собаки? — спросила Чарли.

— Не знаю, — пожал плечами Эрик. — Обычные собаки?

— О чем я иногда думаю, — призналась Чарли, — так это, есть ли у них там приюты для животных и есть ли кому ухаживать за собаками. И приходится ли кому-нибудь там усыплять собак. И если собак усыпляют, то где они потом оказываются?

— Бату говорит, если тебе нужна другая работа, ты можешь жить с нами в «Ночи-Напролет», — сказал Эрик. Он дрожал.

— Бату говорит такое? — Чарли начала смеяться.

— Я думаю, ты ему нравишься, — заметил Эрик.

— Он мне тоже нравится, — улыбнулась Чарли. — Но не до такой степени. И я вовсе не желаю жить в каком-то магазинчике. Без обид. Я уверена, ваш магазинчик — хороший.

— Все нормально, — сказал Эрик. — Не знаю. Мне совсем не хочется работать в торговле всю свою жизнь.

— Есть работы и похуже, — заметила Чарли. Она прислонилась к своей машине. — Может, я бы и зашла позже вечерком. А пока мы могли бы прокатиться, съездить куда-нибудь, поболтать о торговле.

— Куда, например? Куда ты собираешься? — спросил Эрик. — Ты хочешь отправиться в Турцию? Вот почему Бату учит тебя турецкому языку? — Он будто спал и видел сон. Ему хотелось стоять вот так и задавать Чарли вопросы всю ночь.

— Я учу турецкий для того, чтобы, когда я поеду куда-нибудь еще, все думали, что я — турчанка. Я притворюсь, что говорю только по-турецки. В этом случае никто не будет меня доставать, — призналась Чарли.

— Да, — сказал Эрик. — А я и не знал, что ты пускаешь кого-нибудь еще — ну, понимаешь, других людей — ездить на своей машине.

— Большое дело, — сказала Чарли. — Покатаемся в другой раз. — Неожиданно она вдруг стала выглядеть намного старше.

— Нет, погоди, — сказал Эрик. — Я очень хочу покататься. — «Я хочу поехать с тобой. Пожалуйста, возьми меня с собой». — Просто Бату сейчас спит. Кто-то должен позаботиться о нем. Кто-то должен не спать, чтобы торговать.

— Ну, и ты собираешься работать там всю свою жизнь? — спросила Чарли. — Заботиться о Бату? Думать о том, как бы облапошить мертвецов?

— Что ты имеешь в виду? — удивился Эрик.

— Бату говорит, что «Ночь-Напролет» подумывает о том, чтобы открыть еще один магазин там, внизу. — Чарли махнула рукой в сторону дороги. — По его словам, ты и он проводите крупный эксперимент, изучаете новую форму торговли. Когда-нибудь ребята из «Ночи-Напролет» поймут наконец, что именно пользуется спросом у мертвецов и смогут ли они платить за то, что хотят купить, — вот тогда это будет грандиозно. Еще одно открытие Америки.

— Нет, это не так, — сказал Эрик. В его голосе послышалась вопросительная интонация. Он почти нутром чуял то, что Бату имел в виду, говоря о машине Чарли. Эти самые призраки, эти собаки становились нетерпеливыми. Это и понятно. Они устали от автомобильной стоянки, они хотели отправиться в поездку. — Ты не понимаешь. Не думаю, чтобы ты понимала.

— Бату говорил, что ты имеешь подход к мертвецам, — продолжила Чарли. — Большинство продавцов шарахаются от них. Конечно, ты же местный. К тому же — молодой. Ты, наверное, и в смерти-то пока ничего не смыслишь. Совсем как мои собаки.

— Я не знаю, чего им хочется, — признался Эрик. — Этим зомби.

— Никто никогда не знает, чего ему хочется, — заявила Чарли. — Так почему после смерти должно быть иначе?

— Верно подмечено, — согласился Эрик. — Значит, Бату рассказал тебе о нашем плане?

— Не давай Бату втягивать себя во все это, — сказала Чарли. — Я знаю, мне не следует так говорить, ведь мы с Бату — друзья. Но мы и с тобой могли бы дружить — ты и я. Ты славный. Хорошо, что ты не очень разговорчивый, хотя когда мы разговариваем — тоже хорошо. Почему бы тебе не поехать со мной покататься?

Если бы в машине сидели собаки или собачьи призраки, тогда Эрик услышал бы, как они воют. Эрик услышал, как они воют. Собаки предупреждали его, чтобы он остерегался. Собаки предупреждали его, чтобы он пошел к черту. Чарли принадлежала им. Она была только их убийцей.

— Не могу, — сказал Эрик, страстно желая услышать, как Чарли снова его попросит. — Сейчас не могу.

— Ну что ж, в таком случае заеду попозже. — Чарли улыбнулась ему, и на мгновение он оказался в том самом городе, где никто так и не придумал, как потушить пожар, и все мертвые собаки опять завыли и стали царапаться в грязные окна машины. — За «Маунтин Дью». А ты сможешь немного подумать об этом.

Она взяла Эрика за руку.

— У тебя холодные руки, — сказала она. — Ее руки были горячими. — Вернись в магазин.

Rengi beźenmiyorum.

Этот цвет мне не нравится.

Было почти 4.00 утра, и Чарли так и не появилась, когда Бату вышел из задней комнаты, потирая глаза. Черная пижама исчезла. Теперь он надел пижамные штаны, на которых по ночному полю бегут лисицы к дереву, вокруг которого уже сидят, поджав задние лапы, другие лисицы. Растянувшиеся хвосты бегущих лисиц массивны, как дирижабли, запятые пламени зависли над ними. Внутри каждого огонька пламени — «Гинденбург»,[26] с еще одним огоньком над ним — поменьше, и так далее. Некоторые пожары просто невозможно потушить.

Пижамная куртка была неизвестного Эрику цвета. На ней изображены тоскливые, неприятные, лежащие люди. Взглянув на них, Эрик почувствовал слабость.

— Мне приснился шикарный сон, — сказал Бату.

— Ты проспал около шести часов, — отметил Эрик. Когда Чарли приедет, он отправится с ней. Он останется с Бату. Он нужен Бату. Он поедет с Чарли. Он поедет и вернется. Он никогда не вернется. Он будет присылать Бату открытки с медведями. — Слушай, так что это было, с зомби?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — ответил Бату. Он взял яблоко с фруктовой витрины и потер его о свой неевклидовый пижамный верх. Яблоко приобрело слегка ядовитый блеск.