Ведьма Сталинграда - Джастин Сарасен

Девушка механически помылась в небольшом количестве едва теплой воды, а затем в одном белье свернулась на узкой кровати, погрузившись в размышления. Терри прав: нет ничего такого, чем ей хотелось бы заняться по возвращении домой. Вдобавок сотрудничество с Управлением стратегических служб на территории Германии могло помочь ей раздобыть информацию о советских военнопленных. Если Настя действительно погибла, Алекс хотела знать – где и как. Нужно было довести это дело до конца. Чувствуя себя поверженной и решительной одновременно, журналистка задремала.

Алекс разбудил вернувшийся джип. Она поспешила одеться, чтобы присоединиться к Терри и Элинор в гостиной. Особой радости на их лицах не было.

– Как все прошло?

– Не слишком хорошо, – ответил Терри. – Русские не уступят ни пяди. Они хотят заполучить максимальный кусок Германии и солидную часть Берлина, упирая на то, что понесли самые значительные потери среди союзников.

– Что ж, так и есть. – Алекс вспомнила Сталинград.

– Разумеется, так и есть. Никто не преуменьшает того, что нацисты сделали с ними. Но они используют свои разрушенные города как повод получить контроль над всей Восточной Европой.

Терри ушел на кухню готовить кофе, а Алекс и Элинор присели на диван.

Элинор протерла свои очки и снова надела их.

– Так много проблем нужно обсудить: Польшу, репарации, военные суды, обмен военнопленными, перемещения беженцев. Это довольно трудоемкая задача, даже действуй все в духе доброй воли, но Советы этого не хотят. Все превратилось в игру разума, порочную игру, на кону которой стоит будущее Европы.

Терри вернулся в гостиную с тремя чашками кофе – самого настоящего кофе, как поняла Алекс по запаху.

– Вот почему ты должна остаться, Алекс. Если мы покажем, что у нас есть готовые к работе эксперты, Труман нас не закроет. Может, переименует, но так или иначе есть работа, которую необходимо сделать, и помочь в этом должны такие люди, как ты.

– О какой конкретно работе вы говорите?

– Нам необходимо выяснить, каковы планы русских насчет Польши. Кто несет ответственность за резню в Катыни. Кто одерживает победу в борьбе за власть в Кремле. Какое новое оружие они разрабатывают. Нам нужен человек, который может читать документы и общаться с людьми, кто-то, кто знает Москву.

– Терри, ты забыл, что НКВД выслало меня из СССР? Я бесполезна для вас.

– Вовсе нет, если у тебя будет другой паспорт и цвет волос. И если ты остановишься не в «Метрополе».

Алекс допила кофе и нервно поставила чашку на блюдце.

– Не знаю, Терри. Как я тебе уже говорила, все эти шпионские дела не для меня.

– Ладно, вот что я тебе предлагаю. Ты соглашаешься работать на нас, а мы начинаем усиленно искать советских военнопленных на территории Украины и Белоруссии.

– Я просила тебя об этом уже много месяцев назад.

– Знаю, но нам мало что удалось сделать. Не было своих людей там, где нужно, но теперь есть.

– Это попахивает шантажом, Терри. Ты же знаешь, как это важно для меня.

Терри прикурил сигарету.

– Какое мерзкое слово – шантаж.

– О, простите! – вдруг воскликнула Элинор. – Совсем забыла. – Женщина сунула руку в карман пиджака. – Терри разговаривал с генералом Клеем, когда я вышла на улицу. Пока я стояла в одиночестве, ко мне подошел один из караульных Жукова, и я чуть не упала, когда эта девушка спросила у меня по-русски, знакома ли я с Алекс Престон.

– Что?! Меня знает караульный Жукова? – Какая-то чушь, подумала Алекс.

– Судя по всему, да. В любом случае, когда я сказала, что знаю вас, она попросила передать вам это. – Шталь вынула из кармана скомканный обрывок ткани и положила его на ладонь Алекс.

Девушка в замешательстве приподняла его за уголок и развернула. Серые горошины на некогда синей шелковой основе были заляпаны засохшей кровью, а сама ткань сильно поистрепалась по краям. У Алекс задрожала рука.

– Что это? – спросил Терри.

– Эта девушка, она невысокого роста, блондинка?

Элинор покачала головой.

– Она невысокая, но не блондинка. Вы знакомы с караулом генерала Жукова?

Алекс поднялась с места, сунув кусок ткани в карман.

– Где находится штаб советских войск? Можно взять ваш джип? Мне нужно туда съездить.

– Что вы собираетесь делать? – Элинор преградила девушке путь. – Мы ведем с Жуковым деликатные переговоры. Я не могу позволить вам вмешаться в этот процесс.

– Пожалуйста! Я лишь хочу увидеть эту девушку. Клянусь богом, к Жукову я близко не подойду.

Элинор покачала головой.

– Все эти клятвы бесполезны, если мы не уверены, что вы можете держать себя в руках. Такая порывистость не слишком хороша для нашей организации.

Подавив желание сбить Элинор с ног и выхватить у нее ключи от джипа, Алекс глубоко вдохнула.

– Это не порывистость, уверяю вас, – угрюмо сказала девушка. – Если вы не можете доверять моему благоразумию даже в таком маленьком деле, то я в любом случае вам не пригожусь.

Элинор бросила ключи Алекс, но, судя по ее сердитому взгляду, была недовольна происходящим.

– Улица Пиониершуле, дом один, район Карлсхорст. Карта Берлина лежит в джипе. – Женщина направила на Алекс палец, предостерегая ее. – Только не наломайте дров. Если угодите в неприятности, мы откажемся от вас и оставим на произвол судьбы.

– Да, конечно. Все понятно. Вернусь через пару часов. – Стиснув ключи, Алекс бросилась в гараж, постаравшись не хлопнуть дверью.

Даже с картой поездка в Карлхорст оказалась мучительно долгой: улицы были усеяны воронками от снарядов и заполнены мусором. Юные и пожилые немки – их называли Trümmerfrauen – повсюду разбирали завалы, перетаскивая обломки зданий и дорожного покрытия в тачки. Они облепили завалы, как муравьи. В пыльном воздухе постоянно раздавался их кашель и стук инструментов, которыми они разбивали цементные глыбы.

В городе стоял запах трупов, разлагавшихся под завалами, хотя Алекс слабо чувствовала его, объезжая воронки и горы кирпичных осколков с мусором.

К штабу советских войск она подъехала уже почти в семь вечера. У входа в здание стоял караул, однако журналистка не могла рассмотреть лиц солдат издалека. Проявив осторожность, она оставила джип за несколько улиц до штаба и пошла пешком. Ее сердце билось как бешеное.

Алекс внезапно остановилась, догадавшись, что форма выдает ее – как раз то, от чего предостерегала ее Элинор. Лучше бы она была одета в тряпье, как Trümmerfrauen. Растерявшись, девушка стала наблюдать за штабом с расстояния, частично спрятавшись за сломанной стеной какого-то здания.

Перед штабом в карауле дежурило четыре солдата, ближе всего – невысокая крепкая девушка с широким славянским лицом. Не она ли дала Элинор этот таинственный обрывок шарфа? Было еще двое мужчин, а дальше всего стоял человек хрупкого телосложения, но сказать, девушка ли это, было трудно.

Алекс отошла от стены. И что теперь? Отвлекшись, она оступилась и потеряла равновесие. Чертыхаясь, она пыталась подняться на ноги. В нескольких метрах от нее, склонившись над деревянной тачкой, стояла женщина неопределенного возраста. Распрямившись с видимым усилием, она взобралась туда, где Алекс по-прежнему стояла на коленях, и протянула журналистке руку.

– Danke, – поблагодарила Алекс, поднимаясь на ноги. В этот момент ее осенило, что нужно делать.

Она показала на платье и платок женщины, а потом – на себя, пытаясь объяснить, что хочет поменяться одеждой. Немка, изрядно удивившись, отступила назад.

– Bitte, bitte, – уговаривала ее Алекс и вытащила целую пачку «Честерфилда» из кармана. Она дразнящим жестом протянула сигареты, и в усталых глазах женщины вдруг зажегся интерес.

Алекс снова изобразила то, что ей требовалось: одолжить платье на десять минут. Девушка растопырила пальцы на обеих руках, а затем показала на свои часы. Немка укрылась бы платком до возвращения Алекс.

Пачка сигарет стоила того. За разбор кирпичей женщина могла получить кусок хлеба по карточке, а вот за двадцать американских сигарет она могла выручить в десять раз больше. По выражению лица незнакомки Алекс поняла, что они договорились.

Еще до этого журналистка заприметила подвал, куда и направилась вместе с женщиной. Оказавшись внутри, немка протянула руку. Получив пачку сигарет, она сразу расстегнула платье и стянула его через голову, оставшись в грязной комбинации. Немка натянула платок на костлявые плечи.

В то же время Алекс сняла форменную куртку и брюки и бережно их свернула. Девушка не собиралась оставлять свою одежду, так как ее можно было очень выгодно продать или обменять на черном рынке. Немка наверняка бы сбежала, прихватив американскую форму.

Чужое платье пропахло потом, и Алекс застегивала пуговицы, стараясь дышать через рот. Тут ей в голову пришла еще одна мысль, и она сделала женщине знак, что хочет и ее косынку.