Давай забудем друг друга - Мила Любимая

– Да, – коротко кивает.

– Спасибо, что подвез. – Я решительно дергаю за ручку, на сей раз проблем с открытием двери не возникает. – Пока.

Двор усыпан пушистым снегом, словно теплым покрывалом. Подняла глаза к небу и залюбовалась десятками сверкающих в морозе звезд, которые светили, как крохотные волшебные маячки. Вот та самая яркая и большая, будто притягивает к себе остальные.

– Мир, шапку забыла. – Тарасов разворачивает меня к себе лицом и надевает шапку так, что она сползает мне на глаза. В сердце мгновенно щемит от сладкой боли. Зачем он это делает? Зачем? – Холодно же, ты чего стоишь?

– На звезды смотрю.

– Звезды? – нахмурившись, он запрокинул голову к небу.

И в этот момент звезды с небом перестали иметь значение, я смотрела только на Тарасова и впервые поняла, почему я его люблю. Ни за что – а просто так. Ведь нам не обязательно любить человека за что-то. Любишь улыбку, ямочки на щеках, взгляд, полный льда, тепло сильных рук, смех… всего и полностью.

Может быть, однажды это пройдет, но знаю точно – первая любовь не забывается, какой бы жестокой и злой она ни была. Несмотря ни на что, тот человек, к которому ты испытываешь такие чувства, останется в твоем сердце навсегда. Это любовь. Пьяная, фатальная, уничтожающая и сладкая…

– Хочешь кофе? – Ник переводит на меня взгляд. С его волос стекает вода от растаявшего снега, а мы продолжаем стоять и смотреть друг на друга, как два идиота посреди зимы.

Не знаю про Тарасова, но я точно была идиоткой. Понимала, что если не скажу решительное «нет» сейчас, то уже никогда не смогу отказать ему.

Попу в кулак, отшивай и властвуй!

Глава 28

Только с тобой

Мира

– Ой, дура! – Даня закрывает лицо ладонями. – Как есть идиотка.

Ну и почему сразу дура?

– Дань, ну ты ведь не дослушал даже! – хмурюсь я, подливая в кружку еще зеленого чая. – Между прочим, ушла домой. Одна.

– И никакого «кофе»? – усмехается друг, отчаянно жестикулируя и намекая на что угодно, но только не на кофе.

Пошляк!

Никакого кофе.

Первые пять минут была уверена, что поступила правильно. Отправила Никиту домой, а сама завалилась спать вместе с Лютиком. Разве я могла просто поверить, что он изменился? Один хороший поступок не способен изменить всего остального. И, как бы мне ни хотелось думать иначе, надо сжать зубы и перетерпеть. Все пройдет.

– Да ты кремень, подруга! – Даня хлопает меня по плечу. – Уважаю, мать. Послать мужика после такого – это сильно. Ревела?

– Ревела, – киваю, шмыгая носом. Совсем по-детски. – Я его люблю, и не выкинешь этого, не денешь никуда. Понимаешь?

– Понимаешь, – вздыхает он. – Но кажется, у меня началась реабилитация после Насти.

– Серьезно?

– Помнишь официантку из кофейни? – улыбается он. – В пятницу ходили в кино, сегодня позвал на свидание. Согласилась.

– Очень рада за тебя. – Поднимаю чашку в знак его неоспоримой победы. Мы с Даней чокаемся. – Пора забыть о Насте.

– А тебе о Никите.

Это уже куда сложнее. Миссия невыполнима!

Как забыть того, кто никак не хочет исчезать?

Да я и сама хороша. Такая слабая, безвольная и бесхарактерная рядом с ним. Самой стыдно, какой вчера была. Позволяла трогать себя, потому что хотела чувствовать его руки, дышать им. Насладиться хоть в последний раз близостью с парнем, который никогда не будет моим.

Но тот Никита Тарасов, которого знаю, не стал бы стоять под снегом и смотреть на звезды. Этот парень не романтик, нет. Скорее черствый циник, что купит эти самые звездочки. Все до одной. От полярной и до последней.

Был последний день каникул, я пыталась доделать все дела. Выпроводила Даню на свидание, съездила к маме с отчимом. Застала только маму, потому что у Яси начали резаться зубки, дядя Андрей всю ночь не спал, с дочкой сидел. Мама тоже поспала всего пару часов. Выглядела очень усталой, сонной, но счастливой.

Сначала она правда очень нервничала. Хотела со мной поговорить, но все ходила вокруг да около. Боялась начать беседу. Пришлось буквально щипцами вытягивать.

Оказалось, что в Питер приехал отец со своей семьей. С той, к которой ушел от нас когда-то. Бросил, вернее сказать. Чудесным образом сумел найти маму. Для чего, неизвестно истории, но хочет и со мной встретиться. Телефон свой оставил, просил позвонить.

Мама считает, надо наладить отношения. Ну, а я… мне был нужен папа три года назад. Нам с мамой. Но сейчас я не готова впускать отца в свою жизнь. Видеться с ним, разговаривать – это слишком. Он перестал для меня существовать.

На работу в редакцию я поехала уже в испорченном настроении, врубила в наушниках грустную музыку и принялась подбирать эскизы для завтрашней арт-выставки. По сути, сегодня выходной, но половина сотрудников на своих местах. Нас ждет очень важное мероприятие. Выставка с участием зарубежных инвесторов.

– Плохой день? – раздается голос Евы Игоревны. Она улыбается, протягивая мне стаканчик с кофе. – Держи-ка, взбодрись.

Женщина оглядела свой кабинет придирчивым взглядом, вздохнула и покачала головой. Я поставила песню на «стоп», чтобы не пропустить чего-то важного.

– Ох, ну я же просила не приносить эти цветы сюда! – Она чихает (явно аллергия на пыльцу имеется!) и падает в кресло. – Все тащат и тащат проклятый гербарий.

– У вас новый поклонник? – Протягиваю руки к ближайшему букету. Лилии. Красивые, конечно, но у большинства людей на них странная реакция. Голова болит, все кружится. – Давайте их уберем в приемную?

– Да, новый поклонник, – хмыкает Ева Игоревна. – Скорее, давно забытый старый. Мира, иногда мужики становятся совершенно невыносимыми. Особенно когда вспоминают про твой день рождения.

Да уж, лучше и не скажешь…

– У вас вроде еще две недели назад был, – замечаю я. – Но, знаете, мой бывший вообще про мой день рождения забыл и даже не извинился.

– Какой негодяй! – Она делает большой глоток кофе. – А мой вот шлет, и шлет, и шлет! Все не успокоится. Думает, что вернусь к нему. Отец Никиты.

– Вы разошлись? Наверное, тяжело.

– Тяжело было с ним, – отмахивается Ева Игоревна. – Чуть бизнес по ветру не пустил. Хорошо, что Никита мальчик серьезный… кошмар!

Она вскочила и заметалась в поисках своей сумочки, потом нашла ее, вытащила какой-то листочек и с облегчением выдохнула.

– Мир, останешься за старшую? Совсем забыла, Ник заболел, надо лекарства купить горемычному, не успеваю ничего. А отчеты и смету я как-нибудь завтра с утра подобью сама, пораньше приеду.

Никита заболел? Вот дурак! Под снегом стоял,