Ангел влияния. Пьесы - Юрий Михайлович Поляков

нему интерес.) Кстати, кто эти гоблины, которые меня привезли? Тачка, конечно, у них крутая, но фейсы кислотные. Всю дорогу ждала – сейчас скажут: «Это похищение!» Ну, думала: продадут в гарем – оттянусь!

Светлана. Погоди! Оленька, будь серьезной, хоть сейчас! Это очень важно!

За окном слышен голос Черметова, усиленный микрофоном.

Черметов. Дорогие земляки! Я вырос в этом дворе и потому мне особенно приятно, что сегодня здесь собрались люди, которые знают меня с детства, с которыми я мужал, вступая в трудовую жизнь…

Ольга. А-а, у вас тут митинг! Кого впаривают пиплу?

Светлана закрывает балконную дверь. Голос Чермета теперь еле слышен.

Светлана. Оля, дочка, послушай! Я перед тобой очень виновата.

Ольга. Да ты что?! Это прямо какие-то новые песни о главном.

Светлана. Не перебивай! Прошу… Мне тогда было столько же, сколько сейчас тебе. И я просто запуталась, растерялась…

Ольга. Пока, мама, запуталась я. Соберись! Представь, что занимаешься с отстающим дебилом. Подлежащее – сказуемое. Ну, давай!

Светлана. Оля, твой отец – не твой отец…

Ольга. Неслабое подлежащее! Можно не падать в обморок? Я это знаю.

Светлана. Ты? Откуда?

Ольга. Оттуда! Или ты думаешь, за моей партой плохо слышно? Ладно, с подлежащим разобрались. Теперь сказуемое. И кто же фирма-производитель?

Входит Борис с видеокамерой.

Светлана. Тебе чего?

Борис. Чермет сказал, с тобой посидеть.

Светлана. А ты у него теперь на побегушках?

Борис (показывая камеру). Я у него теперь пресс-секретарь.

Светлана. Липа, уйди, мне с дочерью поговорить надо!

Борис. Говори, я не слушаю. (Затыкает уши.)

Ольга. Липа? Какое странное у дяденьки имя!

Светлана. Это не имя. Это диагноз…

Светлана берет Ольгу за руку и уводит в «запроходную» комнату, закрыв за собой дверь. Липовецкий сначала прислушивается. Потом подходит к неподвижному Костромитину.

Борис. Вань, смотри, обиделась твоя отличница! Зря. В России все такие обидчивые! Это потому, что в эмиграции не были. Там обижаться не на кого, только на себя. Я вот не обижаюсь, что ресторан наш прогорел. Ну, не ресторан… Забегаловка… «Борщ и слезы» называлась. Это еще мама покойная придумала. Наверное, потому, что не хотела уезжать из России. А газету мы с отцом в самом деле издавали. Раз в месяц. Сто экземпляров. Постоянным клиентам дарили. Не помогло. Жена моя Оксана – ну ты помнишь, она в нашей школе классом моложе училась – на почте теперь работает. Два сына у нас. Старший, Марк, еще здесь родился. И знаешь, у него улыбка абсолютно русская. Да, русская! Чего ты удивляешься! А у младшего, Володьки, совершенно австралийская. Вот такая! (показывает) Но Марк не хочет возвращаться в Россию! А мы с женой хотим. И папа тоже очень хочет. Он переживает, что без него у вас в России демократия не туда завернула…

Шумно, обсуждая концерт, входят Евгения Петровна, отец Михаил, Фаликова с цветами, Федя. Впереди Черметов с огромным букетом цветов.

Евгения Петровна. Какой концерт! Спасибо, Витенька!

Федя. Пчелка моя, я твой трутень! Тьфу!

Анна (виснет на Чермете). Вить, а правда мы с тобой на сцене хорошо смотрелись? Все потом интересовались, спрашивали: кто я тебе?

Черметов. Им же ясно сказали: соратница.

Анна. А как я выглядела в короне? (Прикладывает корону к прическе.)

Федя. Как принцесса Диана. После катастрофы…

Анна. Я тебя убью, стихоплет несчастный!

Борис (снимая их на камеру). А что, босс? Сильный предвыборный ход: одноклассники – король чугуна и королева красоты – находят друг друга через двадцать лет! Делаем ролик для телевидения…

Черметов. Где Светлана?

Борис. Там…

Черметов. Позови! Быстро!

СЦЕНА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Борис зовет. Из комнаты выходят Светлана и Ольга. Отец Михаил переводит взгляд с Ольги на Ванечку и Черметова.

Евгения Петровна. Девочки, что с вами?

Светлана (смотрит в глаза Черметову). Все хорошо! Все хорошо…

Евгения Петровна. Оленька! Что стряслось?

Ольга. Ничего. 425-я серия «Санта-Барбары».

Ольга, не отрываясь, глядит на Черметова. Евгения Петровна перехватывает ее взгляд.

Евгения Петровна. Витенька, что случилось? Ты хоть объясни!

Черметов (радостно). Случилось! Стряслось! Сейчас Светлана все вам объяснит. Говори! (Весело.) Соврешь – умрешь!

Все с недоумением смотрят на Светлану. Она молчит.

Ольга. Мама, ну! Подлежащее… Сказуемое…

Светлана (через силу). Я давно должна была это сказать. Я скрывала. Я думала, так будет лучше для всех. Я ошибалась… Но теперь я поняла и я хочу, чтобы все знали. Мой муж… бывший… Павел… не отец Ольге…

Федя. Как же это так, белоснежная ты наша?

Анна (сделав характерный жест). Ес-с! Так я и знала!

Евгения Петровна (опускаясь на стул). А кто же отец?

Светлана. Оля… моя Оля – дочь Ванечки. Моего любимого, единственного Ванечки!

Ольга (визжит). Мама, ты что, с мозгами поссорилась?

Светлана. Замолчи! (Светлана с плачем опускается на колени перед Костромитиным, на его лице выражение ужаса.) Прости меня, Ванечка… Прости! Знаешь, как трудно было с этим жить! Но теперь все, все… (Плачет.)

Евгения Петровна. Господи! Услышал! Мишенька, он услышал!

Целует руки священнику. Тот удивленно смотрит на Светлану.

Отец Михаил. Вот вам и чудо Господнее!

Черметов. Это не чудо, а вранье!

Светлана. Это правда!

Черметов. Но ты же сама…

Светлана. Я тебе лгала. Из-за денег…

Борис. Евгения Петровна, требуйте генетическую экспертизу! У нас в Австралии…

Евгения Петровна. Да зачем же, Боренька, экспертиза-то? Я и без экспертизы от счастья сердца не чую! Внученька, внученька…

Обнимает, целует растерянную Ольгу, которая все время озирается то на мать, то на Черметова.

Черметов. Да, срочно нужна экспертиза! Я сейчас позвоню начальнику Облздрава! (Выхватывает телефон.) Ольга не его дочь!

Евгения Петровна. А чья же еще, Витенька?

Отец Михаил. Не надо, Чермет, звонить! Я про это давно уже знаю.

Черметов. Ты? А почему молчал?

Отец Михаил. Тайна исповеди. Слышал про такую? (Подходит к Костромитину.) Ванечка, посмотри, это твоя дочь! Оленька, подойди к отцу!

Анна. Ну, просто как две капли!

Ольга медленно неуверенно, оглядываясь на Черметова, подходит к неподвижному Костромитину.

Евгения Петровна. Внучка, поцелуй папу!

Ольга качает головой и медленно пятится.

Федя. Ванька, очнись, у тебя дочь! Понимаешь ты, дочь! Сейчас. Ага! Вот…

В последний бой шагнул ты смело… э-э-э

Судьбу не в силах превозмочь.

Но вдалеке…э-э-э… родное тело

Уже вынашивало дочь!

Ну, как?

Ольга. Пафосно!

Светлана. «Тело вынашивало…» – плохо.

Федя. Ну тебя! Сразу видно: учительница! Лучше налей! Счастье надо