Колодец с живой водой - Мартин Чарльз

– Я хочу кое-что сказать тебе… Ты был очень добр к нам, а мне не хотелось бы выглядеть неблагодарной, но я тебя совсем не знаю, и… Только не обижайся, если мои слова вдруг покажутся тебе… обидными, ладно?..

Я молча ждал продолжения.

Лина сделала неопределенный жест рукой.

– В Никарагуа есть такая штука… называется «эффект гринго». Он возникает каждый раз, когда белый человек вроде тебя приезжает в нашу страну и начинает размахивать толстой пачкой «зелени» перед носом у тех, кто зарабатывает не больше двух долларов в день, в расчете на то, что они, словно дрессированные обезьянки, выполнят любую его прихоть просто потому, что в жизни не видели такой большой суммы. В нашей стране полно гринго, которые накопили денег на пенсионном счете, обзавелись здесь недвижимостью и теперь доживают свой век в уверенности, будто их деньги дают им право вести себя так, как им нравится и как они привыкли. Они считают, будто могут владеть нами, потому что у них есть что-то, чего нет у нас. Я сама отнюдь не богатая женщина, но я училась в Штатах, к тому же я не всегда была бедна. Были времена, когда я могла позволить себе не выращивать кур, а покупать готовое мясо, и еще оставалось на мороженое или – иногда – на билет в кино. Или на новый бритвенный станок, потому что старый вместо того, чтобы сбривать волоски у меня на ногах, начинал их выдирать… – Она сделала небольшую паузу. – Нет, не могу сказать, чтобы я много сталкивалась с людьми, которые нанимают кучу помощников, как только перед ними встает какая-то проблема, но, по-моему… по-моему, это не совсем естественно, что ли. Во всяком случае, у нас такое нечасто увидишь.

Лина снова замолчала, качая головой. Я терпеливо ждал. У нее явно было что-то на уме, но я никак не мог понять что.

– Короче говоря, я никак не могу понять, зачем ты нанял нас для дела, с которым ты и сам бы отлично справился!

Это был, скорее, вопрос, чем констатация факта, и я машинально ответил, хотя понимал, что моих слов ей вряд ли будет достаточно.

– Я нанял вас, потому что мне нужна помощь.

– Да брось ты!.. – Она пристально взглянула на меня и слегка поджала губы. – Сомневаюсь, что такой человек, как ты, вообще нуждается в помощи. И кстати, сколько ты был готов нам заплатить?.. Мне просто любопытно.

Я только пожал плечами. Отвечать на этот вопрос мне не хотелось, но Лина не отступала:

– Ну, сколько? Пятьсот долларов заплатил бы?..

Я нехотя кивнул в надежде, что ее это удовлетворит и положит конец опасному разговору, но ошибся.

– А тысячу?

И снова я кивнул, и снова моя надежда, что это ее удовлетворит, не оправдалась. Лина слегка откинула голову назад:

– А пять тысяч?

На этот раз я посмотрел ей прямо в глаза:

– Да.

Некоторое время она обдумывала мой ответ, потом медленно произнесла:

– Никак не могу понять…

– Что именно?

– Не могу понять, что ты за человек. Хороший или…

– Или?..

– Или плохой, – ответила она без малейшего промедления, после чего мы оба погрузились в довольно продолжительное молчание. В какой-то момент Лина чуть сдвинулась вместе со стулом и, по мужски расставив ноги, уперлась в них локтями – ни дать ни взять, спортсмен на гимнастической скамье. «Или плохой…» – мысленно повторил я. Ее слова не застали меня врасплох: чего-то подобного я ожидал. В конце концов, я только что «купил» их обоих, и Лине это вряд ли могло так уж сильно нравиться.

– Чарли?..

Я повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза, но ничего не сказал.

– Мне нужно знать… – Она сунула руку в карман и, достав оттуда аккуратно сложенные доллары, повертела ими перед собой. – Эта работа, на которую мы согласились… она нам чем-нибудь грозит? Потому что, если она опасна, тогда… – Лина бросила быстрый взгляд на окно, за которым спала Изабелла, и протянула деньги мне: – Тогда лучше возьми их назад.

Я остановил ее движением руки.

– Начнем с того, что ты подобрала меня, когда я был болен. Ты фактически спасла мне жизнь, а это значит, что я должен тебе куда больше, чем восемьдесят с небольшим долларов… Эти деньги… Я мог бы заплатить вам в десять раз больше, и без всякой работы, и все равно чувствовал бы, что этого недостаточно.

Она нахмурилась и покачала головой:

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Насколько мне известно, ни Пауло, ни тебе ничего не грозит. Правда, существует вероятность, что Сэл связался с плохими парнями… Это, конечно, не мафия, обычная шпана, но, если вам с Пауло вдруг покажется, – хотя бы только покажется! – что, помогая мне, вы подвергаете себя опасности, можете разорвать наш договор без каких-либо объяснений.

Слегка откинувшись назад, Лина снова спрятала деньги в карман. Наши номера были на втором этаже: не слишком высоко, но даже отсюда мы могли видеть ночную панораму Леона, точнее, ее часть. Поднявшись, Лина оперлась о балюстраду балкона и некоторое время вглядывалась в мигающие городские огни.

– Кафе открывается в шесть. В это время булки и пирожные самые горячие, а шоколадная крошка, которыми они посыпаны, еще мягкая, – сказала она. – Рекомендую попробовать – вкус просто божественный. Пауло с самого утра сядет на телефон и наведет кое-какие справки, а потом… потом можно отправляться. – Лина положила руку мне на плечо. Насколько я помнил, это был первый раз, когда она прикоснулась ко мне не как врач, а как друг. – Не волнуйся, если этот мальчик – Сэл – находится на расстоянии не больше ста миль отсюда, Пауло его найдет. Мы оба сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь тебе… вам обоим. – Повернувшись, Лина шагнула к балконной двери, но остановилась: – Да, кстати, мы бы сделали то же самое и бесплатно. Тебе достаточно было просто попросить.

– Я знаю.

– Знаешь и все равно решил заплатить? Почему?!

– У меня есть свои причины…

– Которые тебе не хотелось бы объяснять?

– Если я стану что-то объяснять, вы убедитесь, что на самом деле я гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд.

Она кивнула, потом шагнула в комнату и уже начала закрывать дверь, но снова остановилась:

– Я знаю, по крайней мере, одного старика и одну маленькую девочку, которые никогда не поверят, что ты – плохой человек, даже если ты сам будешь на этом настаивать.

– А ты?

– А я думаю, что это самое правдивое заявление из всех, которые ты сделал до сих пор. – С этими словами Лина закрыла дверь и задернула занавеску, а я подумал, что она абсолютно права.

Глава 16

Вернувшись в Майами после летнего отпуска в своем коста-риканском особняке, Колин во всеуслышание поклялся, что непременно поедет туда с семьей на будущий год. И еще через год. И что, когда они с Маргерит уйдут на покой, они станут жить там постоянно. Похоже, Колин обрел новый дом, как, впрочем, и вся его семья. Жизнь казалась безоблачной и прекрасной.

В последующие несколько недель я познакомил Шелли со своими самыми близкими людьми – с Колином, Маргерит, Сэлом и с той, которая держала мое сердце в своих руках, – с Марией Луизой. Каждый раз, когда мы приезжали в городской особняк Колина, Мария бросалась ко мне, забиралась на колени и, обняв за шею, вопрошала голосом, который способен был расплавить даже рассчитанный на ядерный взрыв титан:

– Дядя Чарли, что ты мне принес?

Я держал ее на коленях, «пересчитывал ребрышки» и пел наше заветное «Что же, что же делать нам с Марией?». Это был целый ритуал, в финале которого я щелкал пальцами и, возвращаясь к заданному ею вопросу, восклицал:

– Я так и знал, что что-то забыл!..

Мария тут же принималась с хихиканьем обыскивать мои карманы, но подарок лежал, разумеется, в другом, потайном месте. В конце концов я доставал его – яркие, экзотического вида бусы, колечко или какую-нибудь другую блестящую безделушку, и Мария каждый раз так радовалась, словно я подарил ей луну с неба и полцарства в придачу.

После того как Шелли в первый раз увидела девочку, она покачала головой и сказала: