Не говори мне о любви - Юлия Леонова

- Хотите знать, не был ли я пойман на месте преступления, соблазнив девицу? - ухмыльнулся Станислав. - Увы, отец, должен Вас огорчить. Брак этот заключен по любви. Я люблю свою жену, чтобы Вы ни думали поэтому поводу. Упреждая Ваши дальнейшие расспросы, я хочу сразу поставить Вас в известность, что Катрин не знатного рода, не имеет безупречной репутации, более того, у нее есть ребенок, мальчик двух лет от роду.

- Она вдова? - недовольно спросил Вацлав.

- Нет. И замужем никогда не была, - спокойно добавил Станислав.

- Неслыханно! Это просто неслыханно! - возмутился Войницкий-старший. - Жена моего единственного сына - гулящая девка!

- Отец! - резко оборвал его Станислав. - Не забывайтесь! Она моя жена и я требую, чтобы в этом доме к ней относились с уважением! А была бы она гулящая, я бы с ней просто погулял, для меня это никогда проблемой не было ни в Варшаве, ни в Петербурге.

- Не думал я, что ты опозоришь наш род подобным мезальянсом, - скривился Вацлав.

- Что сделано, то сделано. Могу я идти? Как бы то ни было, путь был не близкий, и я хотел бы отдохнуть перед ужином.

- Ступай, Станислав, - махнул рукой Вацлав, - но не думай, что наш разговор с тобой окончен. Позор, бог мой, какой позор! - покачал он головой.

Едва за сыном закрылась дверь, Вацлав тяжело опустился в кресло. Разочарованию его не было предела. Породниться с Вильчинскими было его самым заветным желанием. Божена, единственная дочь Виктора, всегда была желанным гостем в доме Войницких. Девушка нравилась Вацлаву своим мягким уступчивым характером, обладала приятной внешностью и во всех отношениях стала бы Станиславу идеальной женой, но эта русская выскочка смешала ему все планы. Нельзя не признать, что девушка очень красива, и легко понять любого мужчину, обратившего на нее внимание. Коль у нее такая репутация, Станислав мог бы сделать ее своей любовницей. Но жениться! Видимо, не все так просто - может, влиятельные родственники или покровитель?

Чувствуя, что она не самая желанная гостья в доме, Катя приложила немало усилий, чтобы не ударить в грязь лицом перед новоявленными родственниками. Ее горничная Дарья успела привести в порядок одно из ее любимых платьев нежно-голубого оттенка и уложить волосы своей хозяйки в простую, но изысканную прическу. Но, несмотря на все эти старания, ужин прошел в тягостной атмосфере. Графиня Ветта Войницкая, мать Станислава, несмотря на возраст, была все еще очень красивой женщиной, хотя в роскошных золотистых локонах были уже заметны серебристые пряди, и морщинки собрались в уголках таких же серых, как у сына, глаз. Едва увидев свою невестку, графиня смерила ее высокомерным взглядом и удостоила лишь небрежным кивком головы в качестве приветствия. Игнорируя просьбу Станислава в присутствии его жены говорить по-русски или на худой конец по-французски, Ветта весь ужин обращалась к своим домочадцам исключительно на родном языке. Хотя она и не говорила об этом Станиславу, Катя немного понимала польский, и язвительные замечания, без обиняков высказанные ее свекровью сыну при знакомстве с ней, не ускользнули от ее внимания, оставляя в душе горький осадок. Марила как могла старалась разрядить накаленную обстановку, но ее робкие попытки внести какое-то оживление в мрачную обстановку за столом потерпели полное фиаско. Катя вяло поковырялась в тарелке, не испытывая никакого аппетита, и при первой же возможности поспешила удалиться в покои Станислава, сославшись на усталость и извинившись перед присутствующими. Закрыв за собой двери столовой, она вихрем пролетела по коридору, стараясь удержать близкие слезы, дабы не разрыдаться прямо на глазах у вездесущей любопытной прислуги. Захлопнув за собой дверь в спальню, она привалилась к ней спиной, и соленые капли сорвавшись с ресниц, потекли по щекам.

Войницкий, недобро сверкнув глазами в сторону матери, покинул столовую вслед за женой, прекрасно понимая, что стало истинной причиной поспешного бегства.

- Катюша, открой, - услышала она негромкий голос Станислава.

- Уходите, Станислав. Ваши родные, наверняка, соскучились без Вас, а мне хочется побыть в одиночестве, - прерывающимся от слез голосом ответила она.

- Катя, mоjа drogi, открой мне, - вновь попросил он.

Отойдя от двери, Катя замерла у окна. Она слышала шаги супруга за своей спиной, приглушенные толстым ворсом ковра, но не обернулась. Даже когда его теплые ладони опустились на ее плечи, она не шелохнулась.

- Катрин, я обещаю, что мы не задержимся здесь надолго, если мои родные не будут относится к Вам должным образом, - тихо произнес он.

- Должным образом?! - резко обернулась Катя. - Станислав, у моего отца имение недалеко от Минска, я выросла там. Вы думаете, я совсем не понимаю польский? Потаскуха! Так, кажется, Ваша матушка меня назвала?! А Вы - Вы промолчали!

Станислав побледнел и сделал попытку обнять ее, но жена оттолкнула его.

- Оставьте меня! Я хочу вернуться в Петербург.

- Мы уедем, как только я улажу здесь все свои дела, - ответил он, уже жалея о своем решении поехать в Варшаву, не предупредив заранее родных об изменениях, произошедших в его жизни.

Катя недоверчиво глянула на него и покачала головой.

- Я не должна была соглашаться на брак с Вами, если бы не Петр....

Станислав стиснул зубы. Он явно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Молча выйдя за дверь, Войницкий направился прямо к будуару матери. Постучав, он решительно толкнул дверь.

- Маменька, могу я говорить с Вами?

- Если ты насчет этой ужасной женщины, которую ты называешь своей женой, тогда уволь, - вскинулась Ветта.

- Я всего лишь прошу Вас воздержаться от оскорблений в ее адрес, пока она находится здесь. Я и не рассчитывал, что Вы примете Катрин благосклонно. И, к Вашему сведению, моя жена только что призналась мне, что понимает наш язык.

У Ветты хватило совести покраснеть при этих словах сына.

- Я извинюсь перед ней, - выдавила она. - Но, Станислав, я только сегодня была у Вильчинских... Это ужасно! Ты только представь, что будет с Боженой, когда она узнает, что ты вернулся не один? Как ты мог? У твоего отца с Виктором был уговор, если ты помнишь. Бедная девочка с самого детства влюблена в тебя!

- Маменька, я помню об этом так называемом уговоре, не было ни одного застолья, чтобы после пары чарок оковитой отец с Виктором не заводили об этом разговор, хотя и вы с отцом должны были знать, что я никогда не собирался предлагать Божене руку и сердце. Она славная девушка, но Вы заблуждаетесь, думая, что нас связывает нечто большее, нежели дружба, - устало ответил он и откланялся, не желая вступать в дальнейшие пререкания с матерью.