Вороний народ - Марк Стэй

закрытыми глазами. Сон не повредит. Он поможет прояснить сознание. Она может попробовать еще раз через…

2

Филомену Тич разбудило размеренное шипение радио. Белый шум небытия, приправленный всполохами и звуками отдаленного потрескивания молний. Проснувшись, она слегка задумалась, не оставила ли радио включенным перед сном, но спиритический сеанс требовал полной тишины, а она была не из тех, кто мог допустить подобную ошибку.

– Фи-Фи? – прошептал голос по радио. – Фи-Фи, ты здесь, любовь моя?

Фи-Фи.

Так называл ее Эрни.

У него в запасе имелось много прозвищ. Фи-Фи, Тыковка, Сахарок. Они использовались только за закрытыми дверями и были известны лишь им одним.

– Фи-Фи, поговори со мной, дорогая. Пожалуйста. – Его голос пробивался сквозь шипение и треск, слова то становились громче, то опадали, словно дрейфуя на волнах эфира.

Сквозь занавески пробивались первые лучи солнца, дым рассеялся, а угли в блюде все еще мерцали. Дверь на ту сторону была открыта, и кто-то вошел.

– Фи-Фи? Поговори со мной, любовь моя.

Как она могла быть уверена, что это действительно ее Эрни?

– Тыковка? Сахарок? Ты звала меня? Прошу, поговори со мной.

Внимание Филомены привлекло какое-то движение. Лицо в отражении. Глаз в зеркале на камине, шевелящиеся губы в другом зеркале. Проявление Эрни.

Миссис Тич попыталась произнести его имя, но во рту пересохло, и вырвался лишь хрип. Она прочистила горло и начала снова.

– Эрни, это ты?

– Да, любовь моя, да. Я так счастлив снова слышать тебя.

Тепло переполняло миссис Тич, зародившись в пальцах ног и заполнив ее сердце.

– Эрни, ох, Эрни, я скучала по тебе. – Она знала, что все слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, но отбросила все рациональные мысли в сторону. На ее глаза навернулись слезы, а губы задрожали. – Я так скучала по тебе.

– Я тоже, Фи-Фи. – Голос все еще звучал лишь отдаленными обрывками, но он действительно напоминал Эрни. – Мне так хочется снова тебя увидеть.

– Где… где ты? – Это был вопрос, на который все хотели знать ответ. Когда она проводила свои первые спиритические сеансы, еще будучи девочкой, ее бабушка сказала, что люди будут задавать подобные вопросы. И она предостерегала от ответов, потому что никому не нравится то, что они слышат. Но Филомена Тич не боялась смерти. Она просто хотела снова услышать голос своего Эрни.

– Я не знаю, Фи-Фи, – последовал ответ. – Здесь темно. Темно и холодно. Мне страшно. Ты можешь мне помочь?

– Да, мой дорогой Эрни, просто прислушайся к звуку моего голоса, – сказала она. – Позволь моей любви согреть тебя в темноте.

– Хочу, чтобы ты была здесь, Фи-Фи, – сказал Эрни. – Присоединяйся ко мне. Пересеки границу, и мы сможем быть вместе навсегда.

– Э-э-э. – Миссис Тич услышала, как на задворках сознания зазвенели крошечные тревожные колокольчики. Что-то здесь было не так.

– Нас так много в темноте, – сказал голос.

– Мне казалось, что ты один? – ответила миссис Тич, стараясь не выказывать чрезмерного подозрения.

– Мы одни. Все мы одиноки.

– Все? – спросила миссис Тич, и была она уверена, что услышала сквозь шум радио, как кто-то пытался скрыть фыркающий смех. – Нахальный гад. Это не мой Эрни, да?

– Ах, ты раскусила мою маленькую хитрость, – произнес голос, заполняя комнату и понижаясь до тона, состоящего из одной части масла и двух частей серы. – Странно, что не догадалась раньше, Филомена Тич.

– Кто ты?

– Кто?.. Миссис Тич, должен признать, мне немного обидно, что вы меня не помните. В конце концов, мы так хорошо поладили в прошлый раз.

– В прошлый раз? – Миссис Тич не понадобилось много времени, чтобы мысленно пролистать записную книжку с пометками о знакомых демонах. В ней значилось только одно имя. – Кефапепо, верно?

– К вашим услугам, мадам.

– Нечего тут любезничать. Прочь, подлый демон, – сказала миссис Тич, наклоняясь, чтобы выключить радио.

– Эрни, я могу привести к тебе Эрни, – выпалил Кефапепо.

Миссис Тич сомневалась, ее пальцы лежали на кнопке выключения радиоприемника.

– Лжец, – сказала она.

– Ты знаешь, что мне это под силу. – Кефапепо снова понизил голос до шепота, и Филомена наклонила голову, чтобы лучше его расслышать. – Конечно, ненадолго, но я могу привести его к тебе, и вы наконец сможете попрощаться. Вам ведь только это и нужно, миссис Тич? Полноценное прощание с любовью всей вашей жизни. Это все, чего вы хотите, не правда ли? Еще несколько мгновений. Я могу даровать их.

– Как? – Слово прозвучало хрипло и сухо, и она проклинала себя за то, что произнесла его. Теперь демон знал, что она заинтересована. – Спиритический сеанс?

– Миссис Тич, вы меня оскорбляете. Вы же имеете дело не с теми болванами, которые читают по ладоням. Нет, нет, нет. Я выберу форму для Эрни, и он придет к вам.

– Форму?

– Тело. Обличье. Можете ожидать визита в один из вечеров. У вас будет время до полуночи, чтобы попрощаться и сказать все то, что не успели, когда он был жив.

– Нет.

– Миссис Тич, это уникальное и щедрое предложение, которое больше никогда не повторится. Настоятельно рекомендую вам побыстрее согласиться.

– Зачем ты это делаешь? Ты уже лгал мне раньше, почему я должна верить тебе сейчас?

– Миссис Тич, как вы смеете сомневаться в моей…

– Ты демон, тебе нельзя доверять. Прощай.

– Он будет первым из многих, – заявил Кефапепо. – Мой дар этому миру.

– Что ты имеешь в виду?

– Меня окружают мертвецы. Я взываю к ним и могу призвать их души. Это один из моих талантов. Я изучил старые способы и обнаружил, как… вдохнуть в них новую жизнь.

– Ты не станешь проделывать это с моим Эрни, – заявила миссис Тич. – А теперь проваливай.

Она выключила радио, и демон исчез. В комнате стало теплее, и угли в тарелке превратились в пепел. Миссис Тич раздвинула шторы и смотрела, как бледно-желтое солнце выглядывает из-за колокольни церкви Святой Ирины.

3

После утреннего чая с тостами миссис Тич собрала в саду букет небесно-голубых гортензий. Крепко сжимая их в руках, она направилась к месту, которого избегала с момента похорон Эрни. К его надгробию на кладбище при церкви Святой Ирины.

Он покоился в тени дуба, бок о бок с незнакомцами. Миссис Тич на своем веку повидала достаточно необычных явлений, чтобы понять, что загробная жизнь, безусловно, возможна, но идея, что Эрни сидит на облаке и играет на арфе, казалась ей чепухой. Она боялась, что смерть несет холод, мрак и одиночество.

– Здравствуй, любовь моя, – сказала она, присев, чтобы положить гортензии у подножия могильного камня. – Я принесла тебе это. Не знаю, зачем мы дарим букеты усопшим. Полагаю, чтобы украсить место. Приходим сюда, общаемся, возлагаем цветы,