Три рецепта для Зоюшки - Анна Шнайдер

и для окружающих. Если она уже сейчас не способна осознать, сколько боли может принести её подлость — даже не Альбине, а Глебу! — что же будет дальше?

Я так погрузилась в собственные мысли, что и не заметила, как на кухню вновь вошёл хозяин дома. Сел за стол, откинулся на стуле, скрестив ноги и сложив руки на груди, и застыл в такой позе, глядя не на меня, а в потолок. Громко вздохнул — и вот тут я Глеба и заметила, вздрогнув от неожиданности.

— Извини, — сразу повинился он каким-то ужасно усталым голосом. — Просто не хотелось есть в одиночестве. Алиса наказана, будет ужинать одна, а Альбина от ужина отказалась. Вот, пришёл сказать тебе об этом.

— Очень вовремя, — кивнула я, обрадовавшись. Раньше освобожусь, значит. — Я как раз собиралась начать готовить. А-а-а… почему она отказалась? Диета такая?

— Нет. Тоже на «д», правда. Демарш. Услышала, как Света и Саша обсуждают в коридоре потерю крысы, потом я рассказал кастрированную версию про то, как мы её искали… И Альбина просто сложила два и два. И обиделась.

— На кого? — не поняла я. Логичным казался ответ: «На Алису», но при чём тут тогда ужин?

— На меня. — Глеб криво усмехнулся. — Тебе это кажется странным?

— Ну-у-у… — протянула я и развела руками. — Исходя из того, что я уже успела узнать о вашей… м-м-м… об Альбине Алексеевне — не особо.

— Пожалуй, соглашусь… Напомни, что у меня сегодня на ужин?

— Долма у вас. С чесночным соусом. Ещё хачапури и салат «Газапхули».

— Здорово. — Глеб мечтательно вздохнул, и его мрачное лицо чуть повеселело. — Ты же не возражаешь, если я здесь и поем?

— Нет, — я пожала плечами и отправилась к холодильнику, про себя молясь, чтобы присутствие Глеба не сказалось на мне таким образом, что после ему придётся меня увольнять.

73

Зоя

Я надеялась, что Глебу в итоге надоест сидеть со мной на кухне, но… увы, этого не произошло. Он так и продолжал маячить у меня за спиной. Хорошо хоть молчал — благодаря этому мне удалось о нём забыть и всё же сосредоточиться на приготовлении ужина.

Альбина и Алиса в тот вечер тоже должны были есть долму — только менее жирную и острую — и к ней соус без чеснока (обе его не любили). Вместо «Газапхули» на закуску для девочек я делала ассорти из пхали на лаваше. Ингредиенты у меня были уже рассчитаны и частично приготовлены, поэтому пхали я подала и Глебу, отчего он ещё немного повеселел. И даже… пошёл за вином.

— Грузинское как раз, — сообщил он ошеломлённой мне, отходя от шкафчика, где находился бар. — Полусухое красное. Будешь?

Я помотала головой.

— Брось. Ты ведь уже всё на сегодня приготовила?

— Это же не причина пить на рабочем…

— Ты уже не на рабочем. Брось, — повторил Глеб и… взял из другого шкафчика два бокала. Понятно, он всё решил за меня. — От половины бокала ничего не будет.

Я в этом серьёзно сомневалась. В плане алкоголя я всегда была слаба. Присутствие Глеба и так на мозг действует, а если я ещё и пить буду… Лучше не рисковать.

— Простите, но всё же не стоит. Я могу налить себе сока. И даже вишнёвого, чтобы по цвету было похоже.

— Упрямая, — вздохнул мужчина, но смирился.

Глеб в итоге выпил больше половины бутылки — и ни в одном глазу. Хотя у него и закуски было много — всё слопал подчистую, даже соус при помощи кусочков хачапури выскреб весь из соусницы. Страшный троглодит.

— Удивляюсь, как у вас до сих пор настолько роскошная фигура… — пробормотала я, когда Глеб с блестящими от сытого энтузиазма глазами отодвинул от себя тарелку из-под долмы. И тут же смутилась — Зоя, блин, ну что ты несёшь? Мало того, что лезешь не в своё дело, так ещё и про фигуру… О-о-о, позорище!

— Роскошная, говоришь… — Глеб улыбнулся и обвёл меня взглядом. Вот тут я и поняла, что вино на него всё-таки повлияло — будь он трезв, не было бы в его глазах такой откровенности. — Это у тебя она такая. Вот где роскошь.

Щекам стало горячо, словно к ним прижали раскалённые утюги.

— Эм… — Надо попытаться свести всё в шутку. Надо, блин! — Это потому что я почти ничего не ем из того, что готовлю. Если буду питаться как вы, превращусь в слоника очень быстро. Природа… против неё не попрёшь.

— Альбина тоже так говорит, поэтому сидит на вечных диетах, — пробормотал Глеб и сразу помрачнел. Интересно — это потому что про диету подумал? Или про Альбину? — Вот… и что мне делать, а? Как ты считаешь, Зоя?

Кстати… А с каких пор он называет меня на «ты»? Даже не заметила…

— В каком смысле? То есть… по какому поводу что делать? — немного косноязычно поинтересовалась я, поёрзав на стуле. Глеб вроде как доел, надо отнимать у него посуду и деликатно выпроваживать с кухни. Да, я поела вместе с ним и мне хотя бы ужинать не надо, но это не значит, что мне не надо отдыхать. А я сижу тут и… слушаю. И вопросы задаю. Совсем пропащая девка…

Глеб между тем сделал ещё глоток вина, допивая то, что оставалось в бокале. И провёл языком по губам.

Твою… внизу живота сразу словно пожар вспыхнул. А потом этот пожар залили горячей влагой, и стало ещё жарче. Я даже непроизвольно потянулась туда рукой… и тут же отдёрнула её, замерев, как статуя.

Блин… хоть бы Глеб не заметил, как меня от него колбасит!

Он, кажется, действительно не замечал — потому что задумчиво смотрел в этот момент не на меня, а на то, как по внутренней стороне бокала сползает маленькая и одинокая капля вина.

— Да со всем, — вздохнул наконец, поставив бокал на стол, и посмотрел на меня. — Со всем этим кошмаром. Алиса и Альбина. Для счастья одной — точнее, любой из них — нужно избавиться от другой. Я пытался иначе — не выходит. И что делать?

— Думаете, я знаю ответ на этот вопрос?

— Вряд ли хоть кто-то знает на него ответ, — Глеб