Диссертация - Марина Столбунская

смотрели друг на друга. Надежда испарилась, как крохотная слеза или капелька пота, Егор чувствовал, что смерть с косой стоит у него за левым плечом. Лишь желание маньяка надругаться над обречённым не даёт ей довершить своё чёрное дело.

«19 мая, – осенило Дорохова. – Он убивает именно в этот день. А было всего лишь 16-е», – он стиснул зубы, осознав, что мокрые штаны – это только начало пытки.

– Знаешь, – Раевский попятился и прислонился к стене, – мне кажется, я слышу твои мысли. Мы будто связаны. Мне так было хорошо с тобой играть. Но ты прав, ты умрёшь совсем скоро, и вновь я останусь один, без партнёра. Ты помогал мне достигать совершенства. Без тебя эта игра станет скучной.

– Ты – урод. Для тебя это игра? – прошипел с отвращением Дорохов.

– Конечно, – воодушевился Марк. – «Что наша жизнь? Игра!» – пропел он. – Я был рядом с тобой, сидел за твоей спиной, когда ты оправдывался перед женой за опоздание. Ты же помнишь?

Егор зло усмехнулся.

– Ты думал, что гоняешься за мной, – говорил Раевский невозмутимым голосом, – но это я водил тобой, как пешкой, всегда, все эти годы, с того самого дня, когда мы посетили одну и ту же оперу. Ты был моим стимулом. Мне было приятно твоё внимание. Я им наслаждался. Спасибо тебе, Егор, ты скрасил мое одиночество. Жаль расставаться. Но ничего не поделаешь. Пора. Хочешь что-нибудь спросить? Я отвечу честно. Спрашивай.

Марк с любопытством вглядывался в лицо жертвы, ожидая, но Дорохов молчал, глядя прямо ему в лицо взглядом, полным презрения.

– Я всё же поясню тебе некоторые детали, ты должен их знать. Те, что тебя напрямую касаются. – Раевский оторвался от стены и стал ходить по комнате. – О, рассказать хоть малую долю – так волнительно, – он задрожал от возбуждения. – Вязки – это из психиатрии, а стул – из психотерапии. Дальше – немного сложнее. Расскажу. Когда я проходил перепрофилирование, занесло меня на месяц в хоспис на замену ушедшего в отпуск психотерапевта. Это удивительное место. Знаешь, я видел там смерть, медленную, разную. Представь, что ты в хосписе. Ты уже знаешь, что приговорён и дни твои сочтены. О, как по-разному умирают люди! Занимательно! Внезапная смерть малоинформативна, а вот медленная, осознанная даёт человеку раскрыться во всей своей полноте как личности без прикрас и грима. О, это буря эмоций! Я с жадностью их впитывал.

Сознание Марка улетело в то интересное время.

Он открыл дверь палаты. Никого, кроме одной до ужаса исхудавшей молодой женщины с платком на голове. Она сидела на подоконнике и смотрела в окно, не реагируя на появление врача в белом халате. Раевский подошёл ближе и встал рядом с ней.

– Такое редко увидишь. Мне повезло, – тихо и восхищённо произнесла женщина и судорожно вздохнула. – Смотрите и вы. Насладитесь. Снежинки так медленно падают, будто течение времени замедлилось. Вот бы нажать на паузу! И так и сидеть вечно, глядя на их медленный полёт.

– Тогда они тоже остановятся, повиснут в воздухе и не смогут упасть на землю. – Марк посмотрел в окно.

– Да, вы правы. Это грустно, – она повернула к нему своё лицо. На нём были только глаза. Огромные и сияющие. – А вы что ещё за фрукт? – Они сверкнули озорным огоньком. – Такой холёный, симпатичный.

– Врач, психотерапевт Раевский Марк Борисович, – с некоторым смущением представился он.

– Ой, смешные вы! – Женщина не без труда спустилась с подоконника, доктору пришлось подать ей руку. – Лягу.

Она упала на кровать и некоторое время судорожно дышала, глазами прося его обождать.

– Фух, прошло. Ну, рассказывайте, чего хотели, Марк Борисович. – Женщина полулежала на огромной подушке, на щеках её загорелся багровый румянец.

– Поговорить, – он придвинул стул и сел рядом с кроватью.

– О чём? Готова ли я умирать? – Она засмеялась, но осеклась от боли в груди. – Ничего. Вы новенький? Привыкнете. Не обращайте внимания, – ответила женщина на его испуганный взгляд. – Жанна, – она протянула ему ледяную ладонь, он легонько её пожал. – Приятно, – с наслаждением улыбнулась она. – Мягкая, тёплая, но мужская. От вас возбуждающе пахнет. Не смущайтесь, я немного озабоченная. Мне уже можно. А знаете почему?

– Нет, – он помотал головой.

– Ха-ха, – осторожно посмеялась она. – Потому что меня уже почти нет. Я – лишь слабая тень, иллюзия, и притворяться бесполезно, всё нараспашку, чувства обострены.

Вдруг с ней случилась судорога, Жанна схватила его за руку и больно сжала цепкими сильными пальцами железной хваткой, тело напряглось и выгнулось. Минута – и отпустило.

– Простите, – она оторвала руку.

– Ничего.

– В чём же ваша роль?

– Помочь вам принять ваше состояние.

– Хотите откровений? – Женщина приподнялась и страстно зашептала.

– Если это не причинит вам боль.

– О, нет, не беспокойтесь, – она улыбнулась и откинулась на подушку. – Тело становится моим врагом, от него одна мука. Оно надоедает. Зависть к здоровым людям? Да. Сильная, иногда нестерпимая. Обида на жизнь? Конечно. Особенно знаете, что мучает. В первый раз рассказываю. Только вам. С детства мне внушали, что я должна быть приличной девочкой. И что? Вспомнить нечего. Больше всего я жалею, что у меня не было секса. Нет, не то чтобы вообще, а такого, который хочется вспоминать. Тут священник ходит. Видели? А… – обречённо махнула она рукой. – Да нечего говорить. Скорей бы конец. Устала. – Жанна прикрыла глаза.

– Я пойду, отдыхайте. – Марк смущённо встал со стула, она кивнула, не открывая глаз.

Как говорить с умирающими людьми? О чём? Раевскому казалось, что он знал, но реальные случаи немного не совпадали с теорией. Доктор быстро сошёлся со священником, отцом Николаем, тому было проще с больными: говори про рай и ад, обещай загробную жизнь, ему внимали часто. Что же до Марка, то он понял, что достаточно давать людям возможность выговориться, просто внимательно слушать их, без оценки и осуждения, чем злоупотреблял отец Николай, призывая пациентов к покаянию. Можно сказать, они делили подопечных на тех, кто желал попасть рай, и тех, кто не верил в эти сказки.

– А ты сам в Бога-то веришь? – басом вопрошал отец Николай у Раевского.

Священник лет на десять был старше доктора, чуточку грузен, когда не грозился адом, был добр и приятен в общении, носил подобающие длинные одежды и нагрудный крест.

– Не верю, – отвечал Марк. – Чем докажете, что он существует? – Отец Николай запросто ко всем обращался на «ты», доктор себе такого не позволял.

– А ты чем докажешь, что его нет? – хитро прищуривался тот.

– С чего бы мне доказывать? Это вы утверждаете, вот вы и предоставьте аргументы.

– Бог познаётся сердцем, – отвечал отец Николай. – Есть, конечно, и привычные твоему научному уму доказательства, но