Чардаш смерти - Татьяна Олеговна Беспалова

смотрели на Дани с настороженной преданностью. – Я уже докладывал господину лейтенанту – в числе погибших от подрыва памятника двое немцев. Один из них – подполковник Кёниг. Эх, жалко! Под Кёнигом была хорошая немецкая машина, но и её разнесло взрывом. Говорят, одно колесо долетело до кладбища и повисло там на кресте.

Дани уже натягивал сапоги.

– Довольно трепаться, Шаймоши. Пока не разыщем «хорьх», будем передвигаться на мотоцикле.

Дани выбил по дощатому, истоптанному полу звонкую чечётку. Оловянная посуда на припечке отозвалась ему металлическим звоном. Шаймоши с церемонным поклоном подал ему приказ, в котором значилось, что взводам лейтенантов Габели и Гаспара временно, до особого распоряжения, передаются в распоряжение командования полевой жандармерии. Лейтенантам Габели и Гаспару полагается в трёхдневный срок очистить прилегающие к проспекту Революции районы Воронежа от диверсионных групп.

– Жаль, – проговорил Дани, возвращая Шаймоши исчерченный лиловыми строками батальонного писаря желтоватый листок.

– Что имеет в виду господин лейтенант? – глаза ординарца горели плохо скрываемым восторгом.

– Жаль, что «Максимы Горькие» обрушили в этом городе все фонарные столбы. Придётся вешать партизан в подворотнях. А если и таковых не осталось, выжжем осиное гнездо при помощи огнемётов.

– Так точно!

* * *

Команду лейтенанта Алмоса Гаспара они встретили неподалёку от площади, называемой русскими Красной. На краю её воздвиглось огромное и роскошное здание городского совета большевиков. Здание незначительно пострадало от обстрелов. Только красные флажки на его фронтоне изрядно посекло осколками. Теперь, при полном штиле, алые, грязноватые лоскутья висели печально, как символ полного поражения свирепого и упрямого врага. Сама площадь казалась огромной. Направляясь на передовую, Дани и Шаймоши уже пересекали её. С того дня недели ещё не прошло, однако вид площади существенно переменился. Тогда памятник вождю мирового пролетариата, с простёртой в многообещающем жесте рукой, возвышался над окрестными руинами. Теперь его не стало. В центре площади находился лишь посечённый осколками постамент, вокруг которого толпились солдаты в круглых касках. Здесь же стояло несколько мотоциклов, грузовик для перевозки пехоты, бронетранспортёр и отрытый «фиат» лейтенанта Алмоса Гаспара. Где же дружище Алмос? Ах, вон он, полулёжа на пассажирском сиденье своего «фиата» оглаживает буйные кудри. Длинные ноги в высоких, до колен юфтевых сапогах закинул на торпеду. Фасон и цвет сапог так же не соответствуют уставу, как не соответствует ему же причёска Алмоса Гаспара. Они коричневого цвета и сияют, как восходящие луны. Видимо, Шаймоши и ординарцу лейтенанта Гаспара продал малую толику своего сапожного снадобья. Значит, старина Якоб всё ещё не удосужился, хоть грозился не раз, привести внешность красавчика Алмоса ко всеобщему солдафонскому стандарту.

Мотоцикл наехал на осколок статуи. Его подбросило. Дани ухватился обеими руками за ремень Шаймоши. Тот слишком резко затормозил, но Дани удалось соскочить с сиденья мотоцикла, избежав досадного падения.

– Дальше ступайте пешком, господин лейтенант, – повелел Шаймоши. – От осколков пролетарского вождя добра не жди. Перевернутся в гробу все их православные покойники, да и католики с ними за одно. А уж про наш «мерседес» и говорить нечего.

Дани побрёл в сторону «фиата». Под его ногами валялись останки некогда величественного монумента. Обрывки рваного металла выглядели и многозначительно, и угрожающе. Голова памятника укатилась в сторону парка, не утратив, впрочем, своей целостности. Сурово сдвинутые брови, бородёнка, аккуратный нос, гладкая, безволосая макушка – в целом облик Ленина нельзя назвать слишком привлекательным. Даже при самой снисходительной оценке его никак не возможно соотнести с суровыми и прекрасными иконописными ликами древних русских святых. Осквернив иконы, русские стали молиться чугунному истукану. Не потому ли их попранная врагом земля будет со временем приведена в полнейшее запустение? Кто заселит её, когда все русские будут уничтожены? Дани смотрел под ноги. Теперь понятно, что произошло. Шаймоши в запале наехал на оторванную руку железного вождя, которая так же уцелела. На ту самую руку, которая неделю назад ещё простиралась над руинами в величественном жесте. В досаде Дани пнул «пророческую» руку подошвой своего сапога, который в отличие от обуви Алмоса вполне соответствовал уставным стандартам.

– Конец иллюзии! – заметив его жест, Алмос как-то совсем по-бабьи всплеснул руками. – Пока вы загорали на передовой, у нас взорвали памятник и вот его останки. Ты попрал их, Дани. Люди, которые жили в других, низеньких и маленьких домишках на Красной площади, тщетно взирали на роскошное здание горсовета и темную бронзовую фигуру этого человека. Они влачили жалкое существование, в голоде, рабстве и тайно ненавидели вождя. Как только у них появилась возможность взоравать истукана, они совершили это. Вот только Кёниг…

Дани с сомнением посмотрел на ряды крестов в сквере, на противоположной стороне площади. Их невозможно было пересчитать, но их явно стало больше, чем неделю назад.

– Как твои люди, Дани? – участливо спросил Алмос. – Я слышал, большие потери? Ничего. Из Будапешта прибыло пополнение. Твой взвод получит свежую кровь.

– У русских потери больше, и они не намерены сдаваться. Кто же тот смельчак, что заложил бомбу?

– Говорят, какой-то мальчишка. Капитан Якоб для порядка учинил целое дознание. Всё сходится на мальчишке. Запуганные и голодные обыватели врут одинаково.

– Запуганные и голодные, говоришь? А как тебе такой факт: мы потеряли наш «хорьх»!

– Мина?

– Нет! Местные обыватели, запуганные и голодные.

Алмос поморщился.

– Нашим ротам предписано патрулировать улицы. Части жандармерии не справляются. Прошу любить и жаловать, господин жандарм: перед тобой новоиспечённый жандарм. Паршивая работа. А что делать? Теперь я думаю, что нас именно за этим отвели в тыл. – Алмос был явно удручён. – Это вот тыл!

Он обвёл рукой Красную площадь.

– Вчера какой-то оборванец устроил на кладбище перестрелку. Мы впятером гонялись за ним – всё безрезультатно. Сейчас капитан Якоб занят и в нашем распоряжении несколько часов. Но если к вечеру завтрашнего дня не будет результата, нас ожидает разбор и неминуемая взбучка. А тут ещё этот чертов памятник. А тут ещё подполковник Кёниг! Дьявол его понёс на эту Красную площадь!

– У тебя есть план, Алмос?

– Информация скупая. По описаниям очевидцев получается так: наш диверсант, скорее всего, мужского пола, чрезвычайно мал ростом и заметно припадает на левую ногу.

– Я видел его издали. Не смотри на меня с изумлением, Алмос. Мальчишка явился мне отнюдь не во сне. Я видел парня, точно соответствующего твоему описанию на кладбище танков у северной окраины. Это было третьего дня. А вчера он угнал мой «хорьх».

– Вездесущий дьявол! Как нам разыскать его в лабиринтах руин?

– Думаю, он часто навещает приречные кварталы. Судя по осколкам, памятник взорван не миной. Тут в ход пущено главное оружие партизан – обычные динамитные шашки. Снабжение партизан осуществляется через реку.

– Итак, обшариваем