Клуб любителей фантастики, 2005 - Андрей Николаев

— Бестолочи! — раздражался изобретатель на людей. — Неужели они не понимают, что я стараюсь ради их же блага!

В конце концов своим научным умом он вычислил местонахождение последнего необитаемого острова. Изобретатель собрал необходимые вещи и литературу, сел на пароход, ночью спрыгнул с палубы в тихий-тихий океан и к рассвету уже был на острове. Его счастью не было предела! Оставшись наконец-то наедине с собой, он принялся творить — в десять раз продуктивнее прежнего. Вечерами он изобретал, ночами чертил чертежи, а днем принимался за практическую сторону дела — строил, собирал, обрабатывал… Вскоре маленький остров до краев наполнился его гениальными изобретениями: чудо-машинами, вечными двигателями, удивительными аппаратами и волшебными станками. Все эти достижения инженерной мысли позволяли жить их автору на острове безо всяких проблем. А изобретатель не унимался, все работал и работал — он понимал, что может принести человечеству еще больше пользы!

В трудах и заботах время летит быстро, и вот, когда прошло тридцать пять лет, гениальный отшельник увидел на горизонте белую точку и узнал в ней корабль. Сердце екнуло у него в груди. и пульс участился до безобразия: изобретатель вдруг почувствовал, что не желает отдавать свои творения этим несносным людям, этим бестолковым лентяям, которые умеют только мешать прогрессу или использовать его себе же во вред! И, поняв это, он поднял с земли тяжелую палку и принялся крушить и разбивать свои произведения. Плоды многолетних трудов рушились от ударов самой обыкновенной дубины, они валились, задевая друг друга, как костяшки домино, рассыпались, как карточные домики. Шесть дней приближался корабль к острову, шесть дней разрушал создатель свой микромир. На седьмой он спустился в свой подземный кабинет, открыл сундук, в котором хранились описания и чертежи и стал их есть, чтобы не достались варварам. Чернила собственного изобретения не предназначены были для употребления их внутрь, и страшные желудочные колики свалили пожирателя с ног прямо на месте…

Моряки нашли это место по стонам. Когда, преодолев развалины былого триумфа, они вошли в землянку, то увидели там жалкое зрелище: в сундуке, будто в гробу, лежало дикое, заросшее шерстью и покрытое плесенью, существо с сумасшедшими глазами, периодически оно отплевывалось клочками бумаги и издавало звуки, весьма отдаленно напоминающие человеческую речь. На откинутой крышке сундука сидел большой антарктический попугай и, истерически хохоча, выкрикивал одно только слово:

— Эврика! Эврика! Эврика!

Телевизионных дел мастер Секам Палыч Ящиков под конец смены пришел чинить телевизор в квартиру номер 32 в одном из домов Затрапезного переулка. Встретили его две старушки, каждой лет по сто восемьдесят.

— Чтой-то, — говорят, — у нас с настройкой неладное. Все не то показывает. То русалки поют, то бесенята коленца откалывают, то истории страшные про то, как бойфрен с бойфреной лимонера порезали. Ты нам, соколик, настрой, чтобы про животных, про спорт, да про всяку разну красоту! Страсть как устали от этой аномалии!

Посмотрел Секам Палыч аппарат — работа старинная, таких уж больше не осталось: блюдце, а по периметру яблочко ездит. В самом аппарате вроде бы все нормально, стало быть, снаружи что-то не так. Ну, он яблочко заменил, блюдце протер, настроил на позитив. Старушки отблагодарили его бутылочкой алкоголя.

— Это, — говорят, — соколик, не простой алкоголь, это молодильная настоечка. Пей на здоровье.

Секам Палыч прямо в подъезде бутылочку оприходовал, пошел домой в зеркало смотреться. Приходит, смотрится прямо в коридоре в трюмо: никаких внешних изменений, как был не первой свежести, так и остался, если не похужел. Обманули, думает. Но тут выходит к нему из кухни молодая пригожая женщина в теле и при бусах Секам Палыч так и ахнул — еле признал в красавице свою собственную супругу! От изумления попятился он в комнату, а там трое малых деток сидят на полу, запускают волчок и есть просят. Вернулась. значит, молодость-то! Только с наружной своей стороны, а внутреннюю придется, значит, самому налаживать, чтобы от жены и от детей не отставать. Волшебство да и только! Поутру опьянение прошло, а молодость осталась, вот она: жена, дети, перспективы…

Стал с тех пор Секам Палыч Ящиков зарядку по утрам делать, пить-курить бросил, расческу в карман положил и все такое прочее. И много дорог ему как бы заново открылось, все в жизни по-новому пошло. И так ему от этого хорошо на душе стало, что и сказать совестно! Хотел было старушек отблагодарить, да не нашел тридцать второй квартиры. Сказали ему, что в том доме на Затрапезном ее отродясь и не было.

Чертежник Никита Горкин влюбился в Неличку Пак из машбюро. Пригласил ее в кино, в кафе сводил, прощупал, так сказать, почву, да и решил сделать ей предложение — и возраст уже самый тот, и девушка хороша собою. Назначил Неличке свидание в 12:00 у памятника Багратиону. Всю ночь не слал, волновался, подыскивал слова. Утром загодя вышел из дому, сел на метро, но по дороге произошло непредвиденное: только въехали в тоннель, как Никиту похитили инопланетяне.

Инопланетяне, надо отдать им должное, оказались существа невредные, по-своему даже гуманные. Предложили Никите небольшое путешествие.

— Прошвырнемся, — говорят, — господин Горкин, в наши мега-пенаты, по дороге поболтаем; надо нам кое-какую информацию собрать. Мы, — говорит, — некоторые вещи про вас. землян, понять никак не можем.

Никита был человек передовой, к наукам прилежный, но уж больно в неподходящий момент его инопланетяне захватили — Неличка-то ждет, а времени уже совсем мало осталось; хорошо еще хоть вышел с запасом!

— Нет, — говорит Никита, — извините, гуманоиды, но не могу я, некогда, спешу очень. 8 другой раз как-нибудь.

А сам дергается, как на иголках, и смотрит на часы. Инопланетяне говорят:

— Да не глядите вы на часы, молодой человек, они стоят у вас. Мы вас обязуемся вернуть в то самое время и в то самое место, откуда вас извлекли. Так что на земле вашего отсутствия никто не заметит. Здесь три недели с нами проведете, а там — три секунды пройдет. Относительность, однако.

— Нет, — кричит Никита, — я три недели не выдержу! Три недели — это вечность!

И бьется кулаками в иллюминаторы — все о Неличке Пак думает.

Инопланетяне, едва услышали слово «вечность», переглянулись, свистнули по-своему и отпустили Никиту Горкина обратно в метро. Даже сувенира ему никакого не подарили.

В итоге Никита успел на свидание, более того, вспомнил все нужные слова, расписался с Неличкой, и стали они жить-поживать и детей, как говориться, наживать. А инопланетяне в еще большем удивлении остались после встречи с землянином: такой формулы относительности они никогда раньше не слышали. Не могли они разгадать смысл земных слов и долго еще ломали свои квадратные головы над воплем Никиты Горкина: «Три недели — это вечность!»