Природа хрупких вещей - Мейсснер Сьюзан

— Приятный мужчина, правда? — замечает Либби.

— Незачем было выкладывать ему все подробности о нас с Мартином.

— А чего ты стыдишься? Не спорю, поначалу, когда ты мне рассказала, я была поражена, а потом, смотри, как чудесно все обернулось.

— Не то слово, — бормочу я, поднимаясь со стула.

Либби тоже встает и снова берет меня под руку.

— Так, давай найдем Честера и пойдем к нам. А потом Честер подыщет рабочих, чтобы убрать останки твоего дома.

— Да, — отвечаю я.

Да. Чем скорее расчистят пепелище, тем скорее полиция придет к выводу, что Мартин Хокинг, возвращавшийся домой тем утром, когда случилось землетрясение, стал жертвой стихийного бедствия.

А я наконец-то попрощаюсь с Сан-Франциско и начну новую жизнь в другом месте.

В очередной раз.

Глава 28

Дом, что арендуют Либби и Честер, находится в десяти кварталах, близ парка Лафайет, по другую сторону от проспекта Ван-Несс, куда огонь не добрался. Честер извиняется за то, что не сумел нанять экипаж, и я уверяю его, что прогулка пешком, пусть даже в горку, для меня сущий пустяк. Заскочив ненадолго в отделение «Вестерн Юнион» около временного участка полиции, мы поворачиваем на запад, снова идем по тем районам, где я брела несколько недель назад, когда в воздухе висели дым и отчаяние. Но сейчас июнь, светит солнце, дома и прочие здания, которые нуждаются в ремонте, восстанавливают. Здесь не чувствуется безысходности.

Новое жилище Либби, как она и говорила, расположено в двух кварталах от красивого особняка Уиттьера — массивного сооружения из аризонского песчаника, которому не страшны никакие землетрясения. Арендуемый коттедж гораздо меньше их дома на Полк-стрит, но он вполне симпатичный и оснащен всем необходимым. Я уверена, тысячи бездомных жителей Сан-Франциско были бы рады такому крову.

— Дом принадлежит приятелю Честера. Он тоже преподает. Сейчас находится в Сиэтле, ухаживает за матерью, — объясняет мне Либби. Двухэтажный особнячок полностью обставлен мебелью. На верхнем этаже три спальни; рядом с кухней гостевая комната, которая, возможно, раньше предназначалась для экономки.

Честер оставляет нас и идет искать бригаду рабочих, которые, я надеюсь, утром приступят к расчистке завалов на месте моего дома. Мы с Либби сначала пьем чай — няня также исполняет обязанности горничной, — а потом играем с Тимми, который заметно подрос за те два месяца, что я его не видела. Либби с увлечением рассказывает о своих путешествиях, о том, как в Бостоне она узнала о своей беременности, когда ее стошнило прямо на банкетный стол. Они с Честером очень огорчились, говорит Либби, когда узнали о бедствии, постигшем Сан-Франциско, решили, что их дом, вероятно, уничтожен.

— Он, конечно, не полностью разрушен, но внутри все, что не сгорело, провоняло дымом. Нам мало что удалось спасти, — добавляет она. Мы сидим на полу с Тимми, рядом — корзина с новыми игрушками. — Представляешь, мародеры по ночам все равно проникают в дома и роются в золе, выискивая ценные вещи. Немилосердные люди, да?

— Да, — коротко говорю я. — Люди и впрямь бывают немилосердны.

Она спрашивает про моих друзей, у которых я поселилась, о том, как мне удалось выбраться из города и чем я занималась все это время.

Я отвечаю правдиво, но не вдаваясь в подробности.

— Через несколько дней после землетрясения мы с Кэт на пароме добрались до Окленда, а оттуда поездом — до Сан-Хосе, потом — до Сан-Матео, близ которого живет моя подруга. Последние недели мы отходили от шока. Ты же понимаешь, что для Кэт все это стало тяжким испытанием. А моя подруга только-только родила, и мы ей помогали с ребенком.

— Вот уж никак не ожидала, что у тебя есть подруга не из нашего города. — В голосе Либби сквозит любопытство.

— У нас с Белиндой есть общая знакомая в Сан-Франциско. Нам с Кэт повезло, что мы нашли кров. Расскажи, как вы собираетесь устроить новую детскую?

И Либби до прихода Честера делится со мной своими планами, во всех деталях описывая не только будущую детскую, но и убранство всего дома после скорого ремонта. Дважды она умолкает из вежливости, словно боится, что из-за ее болтовни я буду острее переживать потерю дома, но я прошу ее продолжать. Обсуждение нового, произрастающего на почве разрушений, производит терапевтический эффект.

И помогает скоротать время.

Честер, возвратившись, докладывает мне, что сегодня ему улыбнулась удача: он нашел бригаду из четырех человек, которая заканчивает вычищать руины одного магазина на Ливенуорт-стрит и завтра в девять часов утра готова приступить к работам на месте моего дома.

— Вам там быть вовсе не обязательно, миссис Хокинг, — говорит Честер. — Если вы считаете, что необходимо проконтролировать рабочих, это могу сделать я, сейчас ведь каникулы. Я буду только рад помочь.

— Большое спасибо. Даже не знаю, как благодарить вас за вашу доброту, — с деланым спокойствием отвечаю я. — Но я хочу сама посмотреть, что там и как. Может быть, найдутся часы моей бабушки или еще какая вещица, дорогая моему сердцу. Я просто хочу присутствовать там.

Честер кивает и обещает, что утром постарается достать для меня экипаж. Остаток вечера для меня тянется нестерпимо медленно. Утром я просыпаюсь с восходом солнца, задолго до остальных домочадцев. Честер сдержал слово. В половине девятого к дому подъезжает экипаж. Я прощаюсь с Либби, сердечно благодарю ее за гостеприимство, объясняя при этом, что, если все пойдет хорошо, после обеда я поездом отправлюсь в Сан-Матео, но мы с ней обязательно скоро увидимся.

— Я должна вернуться к Кэт, — говорю я, зная, что Либби меня поймет. Кое-что общее у нас с ней есть: мы обе любим наших детей.

— Я ужасно рада, что застала тебя там вчера. — Либби обнимает меня на прощание. — А ведь могли бы разминуться: мы уже собирались уходить. Мне будет тебя не хватать. Какое счастье, что мы оказались там в одно и то же время.

— Да, конечно, — только и говорю я в ответ, но потом думаю: может, и правда хорошо, что Либби меня увидела. Может, и хорошо, что я не попыталась просто исчезнуть. Теперь полиция считает, что Мартин Хокинг не вернулся домой, как ожидалось, в день землетрясения, а пропал без вести во время стихийного бедствия, как и многие другие. Я уже не чувствую необходимости стать невидимой; мне кажется, что скоро я обрету свободу. Это только дело времени.

— Как только мистер Хокинг найдется, пожалуйста, сразу же дай нам знать, — наказывает Либби, выпуская меня из своих объятий.

— Всенепременно.

— Не теряй надежды, дорогая Софи. Я уверена, он объявится.

— Конечно.

— И, пожалуйста, скажи мистеру Хокингу, чтобы он отстроил ваш дом. Почти все на нашей улице намерены отстроиться. Скажешь, ладно? Я хочу, чтобы мы снова были соседями.

Я улыбаюсь, киваю. Думаю, я понимаю, почему Либби жаждет, чтобы я вернулась в Сан-Франциско. Рядом с такой подругой, как я, она ощущает свое превосходство. Возможно, когда она общается со своими богатыми друзьями, ее нередко мучает страх, что она не соответствует их критериям. Со мной ей этого не надо бояться.

— Скажу, — обещаю я.

Провожая меня до экипажа, Либби вручает мне коробочку с ланчем и зонтик, ведь на нашей улице, объясняет она, больше нет тенистых деревьев, под которыми можно было бы спрятаться от солнца. После она стоит в дверях своего дома и машет мне одной рукой, а ладонь второй держит на едва начавшем округляться животе.

К разрушенному дому я прибываю одновременно с рабочими.

Тягать глыбы разбитых каминов и складывать их на повозки — нелегкий труд. Каждый раз, когда рабочие поднимают очередной обломок, я подхожу ближе, чтобы посмотреть, не лежит ли под ним расплющенное тело Мартина. В какой-то момент мне кажется, что я вижу какие-то обугленные останки, но никто не кричит, что нашел труп. С того места, где находилась столовая и куда мог бы доползти Мартин, пытаясь выбраться из дома, рабочие тащат кусок мрамора. Мой взгляд падает на торчащий из мусора осколок. Возможно, это кость. Носком разгребаю кучку и вижу еще один осколок, похожий на первый. Конечно, никто не примет его за кость — только тот, кто подозревает, что здесь до пожара лежал человек. Рабочие, возвращаясь от повозки, застают меня за тем, как я роюсь среди золы и пепла, разравнивая и притаптывая вокруг ногой. Вне сомнения, они думают, будто я ищу что-то ценное. Я поднимаю на них глаза и пожимаю плечами, как бы говоря, что не могу найти то, что меня интересует. Хотя на самом деле, думаю, что уже нашла. Первый осколок я прячу в карман, чтобы отвезти домой и показать Белинде с Кэндис. Второй отбрасываю в сторону.