Мой ангел-хранитель (СИ) - Вольцева Арина

Физические упражнения, да еще и после прогулки, сделали свое благое дело. Он едва успел принять душ, как замертво упал на простынь, даже не в силах накрыться одеялом.

Среди ночи его разбудил крик. Леденящий душу и сковывающий от страха сердце.

— Стас!!!

Слетев с кровати в одно мгновение, он ринулся в комнату Эли, боясь, что произошло что-то ужасное. Судя по голосу, ей было очень плохо!

— Стас! — рвущие грудь рыдания оглушили его, когда он ворвался в ее комнату.

Девушка металась по кровати, почти в агонии крича и вытягиваясь в струну, будто от невыносимой боли.

— Нет, пожалуйста!

Понявший, что ей снится жуткий кошмар, мужчина присел на край постели и осторожно пожал Элино плечо.

— Пожалуйста, Стас! — стон, сливающийся с болью в голосе заставил сердце друга перевернуться в груди.

Черт, вот где этот голос, когда он так нужен⁈

Набрав воздуха в грудь, будто бы сейчас громко запоет, он постарался выдавить из себя хоть какой-то звук, но результата не было.

Эля вся взмокла, волосы прилипли ко лбу, лицо было мокрым от слез, руки беспокойно били по кровати. Стас провел рукой по напряженному лицу, убирая волосы и стараясь разбудить ее. Но она не слышала.

— НЕТ!!! — она почти оглушила его своим криком, выдернутым из самой души. — Стас, пожалуйста, нет, только не ты! Пожалуйста! — истерика граничила с безумием…

И он больше не нашел другого способа, чем аккуратно приподнять за плечи, привлечь в свои объятия и нежно поцеловать ее.

— Я здесь…

Звук от взрыва еще гремел в ушах! Душа рванула из груди, будто желая раз и навсегда покинуть это слабое тело, которое даже не смогло найти в себе сил, чтобы вызволить друга из беды.

Паря где-то над верхушками леска, равнодушно созерцая чад и дым от коптившего синее небо пожара, что-то полупрозрачное будто пыталось спуститься, но не могло.

Эля каким-то образом тоже взмыла вверх, с ужасом обнаруживая в этом почти невесомом облаке облик своего лучшего друга, такого родного и одновременно совсем непохожего: черты лица стали плавнее и спокойнее, делая его почти идеальным, голова и плечи гордо распрямились, а в глазах не было ни тоски, ни переживаний… Лишь безмерное спокойствие.

— Стас, пожалуйста, нет, только не ты! — дрожащий голос обратил на себя внимание этого идеального облачка.

Вдруг из-за спины резко что-то полыхнуло — и раскрылись два белоснежных огромных по размеру крыла! Белоснежные, сверкающие в лучах солнца — они так идеально подходили ему, что не вызывало сомнений, кому они принадлежат. Ангелу.

— Пожалуйста, — она взывала к нему, просила, умоляла вернуться, но Ангел лишь ласково посмотрел на нее и развернулся уже было, чтобы исчезнуть среди облаков.

Но неожиданно приблизился к ней.

— Я здесь, — услышала она родной голос и почувствовала на губах поцелуй.

Он был совсем другой, непохожий на предыдущие, нежный и осторожный, в котором чувствовались любовь и какое-то волшебство.

Не желая отпускать своего Ангела, Эля крепко обвила его шею руками и прижалась всем телом, отвечая на поцелуй, чувствуя, как соленые слезы стекают по щекам, попадая на их губы, привнося терпкий привкус… Она так боялась его потерять!

Очертания Ангела стали размытыми, вместо светлого дня вокруг оказалась царящая темнота, а звук взрыва заменила почти звенящая тишина. И лишь одно осталось прежним, не исчезнувшим при переходе из сна в реальность: ОН был рядом. Она ощущала его губы на своих губах, чувствовала, как ее руки обнимают его за шею, каждой клеточкой своего тела она впитывала его заботу и тепло.

При свете луны, льющимся из незашторенного окна, очертания Стаса казались такими же призрачными как во сне. Эля, отстранившись, одной рукой провела по его лицу.

— Ты здесь, — тихо улыбнулась она.

В ответ он лишь осторожно кивнул, не зная, чего ожидать.

— Знаешь, мне снилась та авария. Будто я пытаюсь добраться до машины, в которой сидишь ты, а она все отдаляется от меня, отдаляется. Вместе с тобой. Я все ползу, мне больно, я кричу тебе, но ты не слышишь… Ты там, в машине… И вдруг взрыв!.. А потом твоя душа взлетела над лесом, а моя — следом за твоей. Я смотрю, а у тебя за спиной раскрылись крылья, белоснежные, сверкающие, такие красивые… — две одинокие слезинки скатились по щекам. — И мне стало так страшно! — дрожащим шепотом продолжила она. — Мне стало так страшно, что я тебя потеряю!

Эля посмотрела ему в глаза, а потом нежно прикоснулась своими губами к его и тут же отстранилась.

— Я не хочу тебя терять! Я и тогда это же шептала, когда тащила тебя из машины, и сейчас кричала во сне… Но оба раза ты меня не слышал… А сейчас я говорю тебе это наяву, глядя в глаза. Я не смогу жить без тебя, дурень ты этакий! — она мучительно прикрыла глаза под его внимательным взглядом. — И не смотри так на меня. Я не обязываю тебя ни к чему, просто хочу, чтобы ты знал! — в своей излюбленной дерзкой манере добавила Эля.

Стас нежно улыбнулся.

— Дурочка, — немного скрипуче шепнул он и поцеловал ее так, что у нее закружилась голова.

— Что? — она едва смогла заставить себя оторваться от него. — Ты вслух сказал!

В ответ мужчина улыбнулся и слегка пожал плечами. Он уже понял, что им двоим слова не особо-то и нужны.

— Так ты мне на самом деле сказал, что ты здесь? Не только во сне? — завороженно прошептала она, широко раскрытыми глазами рассматривая его лицо.

Он кивнул.

— Господи! — пораженно и одновременно с облегчением ахнула Эля. — Это же прогресс! Огромный прогресс! И…

— Тихо, — шутливо сердитым голосом шепнул он и пресек все дальнейшие попытки к разговорам самым верным способом: накрыл ее губы своими.

Нежный, томный, тягучий поцелуй вновь разогнал пульс, едва успокоившийся после кошмара. Крепко, но осторожно, он прижал ее к себе, и только сейчас она поняла, что на нем, кроме боксеров, ничего нет. Как и на ней — кроме кружевного топа и таких же трусиков. И надо бы смутиться, оттолкнуть его, прикрыться, но… По кончикам пальцев уже пробегал ток — так хотелось дотронуться до его горячего тела!

Осторожно, едва касаясь, ее ручки пробежались по широким плечам и стали спускаться. Под ладошками она чувствовала его рельефный накачанный во время тренировок торс; не удержавшись, пробежала кончиками пальцев по выпирающим грудным мышцам, по кубикам пресса, ласково поглаживая горячую гладкую кожу.

Незаметно поцелуй стал горячее, более жадным, более ненасытным, более требовательным. Стас сгреб ее в охапку, слегка нависая над хрупким телом девушки, отчего ей пришлось немного прогнуться и вцепиться в его плечи.

Мягкое кружево упиралось в твердую как скала грудь, ее руки порхали по его спине, шее и плечам, знакомясь заново с могучим телом. Не заметив, как именно, Эля оказалась сидящей у него на согнутой в колене и лежащей на ее кровати ноге, обвив его торс стройными ногами, тесно прижавшись и отвечая на неистовые, бьющие по броне поцелуи…

Задыхаясь, она запрокинула голову, подставляя тонкую шейку под каскад нежных касаний и покусываний. Его горячее дыхание щекотало пылающую кожу, а губы спускались все ниже, оставив влажную дорожку от основания шеи, до ключицы, а потом и еще ниже — приближаясь к верхнему краю кружева. Проведя широкой ладонью вверх по ребрам, Стас нежно накрыл мягкий холмик, отчего тело девушки выгнулось, а с губ слетел стон — прямо рядом с его ухом. Распаленный этим стоном, он что-то неразборчиво рыкнул в ответ. Проведя большим пальцем по натянутому на напряженных сосках кружеву, он подметил мелкую дрожь, пробежавшую по ее плоскому животу, и довольно улыбнулся. Потянув эластичную ткань вниз, он осторожно высвободил из прелестного плена сначала одно нежное полушарие, а потом другое. Под его ладонями Эля выгнулась, желая прикосновений.

Закрыв глава, разметав рыжие локоны по плечам, раскрасневшаяся и полностью раскрытая перед ним, она представляла собой самое эротичное зрелище. Пухлые приоткрытые розовые губки манили, и Стас не устоял. Потянувшись к ним, он подарил ей страстный голодный поцелуй, требовательно и жадно отбирающий разум девушки.