Узники смерти - Юрий Мокшин

Орлов не хотел оказаться на месте Каримова или быть слишком дотошным и случайно выйти на своих шефов. Он понимал, что в этом случае полетит первым и сам Андропов затянет петлю на его шее.

Летянин довольно точно привел слова польского поэта Януша Шпотаньского: "Преследуя коррупцию он впал в такой благородный пыл, что опомнился только тогда, когда сам себя схватил за руку".

Кроме того основную задачу Орлов выполнил — уничтожил своего заклятого врага генерала Быкова. Все остальное для Орлова было делом второстепенным. Он не хотел хватать себя за руку и намеревался не только спасти себе жизнь и положение, но и подмять под себя бывшую епархию Быкова. А это означало огромную власть и большие перспективы на будущее.

Летянин однозначно дал понять, что не стоит уничтожать всю отлаженную систему. Она очень даже может пригодиться в будущем и руководить ею будет, при положительном ответе, генерал Орлов. Над этим стоило подумать и, оставшись один, генерал просчитывал единственно правильное для себя решение. И он выбрал…

35

В это утро Корнеев так и не смог выйти на Орлова. Адъютант сообщил ему, что генерал отбыл из Москвы по распоряжению Чебрикова проводить инспекцию районного управления. Это был удар ниже пояса. Орлов знал 1 о ночной операции на даче Быкова и смотался из Москвы в самый ответственный момент. Или его убрали? Сам же Чебриков находился на даче Андропова. Посылать запрос на въезд в зону было делом слишком долгим, а теперь и подавно нереальным. Местным бюрократам уже были даны соответствующие установки, а против советского круговорота бумажек даже андроповское удостоверение не поможет. Валентину Семеновичу ничего не оставалось, как отдать кассеты адъютанту, а самому оторваться от слежки и залечь в "малине".

Свою конспиративную квартиру Корнеев скрывал ото всех, в том числе и от Орлова. На ней не было аппаратуры для оперативной связи, и поэтому майор вынужден был воспользоваться запасным вариантом. У Корнеева не было оснований не доверять адъютанту, и тем не менее майор решил подстраховаться. После прихода Зотова он на минутку выскочил на улицу и позвонил из телефона-автомата некоему дяде Мише. Дядя Миша передал кодированное сообщение генералу, а Корнеев все следующие дни должен был приходить в заранее оговоренное почтовое отделение связи и спрашивать телеграмму до востребования с ответом Орлова.

Естественно, что Корнеев решил не ходить на почту самолично. Для этого он вызвал личного агента, посвященного в тайну конспиративной квартиры. Оставалось ждать.

Холодильник ломился" от еды и водки, так что осаду можно было держать пару недель, как минимум. За эти два дня Елена Николаевна так и не появилась и не дала о себе знать. Друзья заметно волновались. Дмитрий Николаевич ругал себя за то, что пошел на поводу женских капризов и своей эгоистичной любви, разрешив Бортник приехать в Москву.

Корнеев также не находил себе места. Вынужденное бездействие, когда дел было невпроворот, угнетало и толкало на безрассудные поступки. Было уже 27-е августа, а майор понятия не имел, что происходит в Кремле, в Управлении, как дела у Кашириной, и вообще, как дела у него самого. Из Кабула тоже не было ничего утешительного. В последнем сообщении от местного агента говорилось, что Сан Саныч погиб при нападении душманов, а капитан Махов умер в госпитале от тяжелых ран. Майор оказался почти полностью отрезан от мира, и лишь связь с Орловым оставалась единственной ниточкой и надеждой на скорое возвращение к делам.

Когда мужикам нечего делать, они ударяются в дружбу с зеленым змием. Благо водки было хоть утопись, так что на следующий день после встречи, лица у обоих майоров оплыли. Корнеев не на шутку разговорился о смысле жизни и вообще… Зотов же, у которого после первого стакана язык завязывался морским узлом, сидел молча, подперев голову руками и смотрел в одну точку.

— Все почему-то считают, что КГБ — это монстр, — философски изрекал Корнеев, размахивая для пущей важности рукой. — Но КГБ — всего лишь цепной пос у монстра КПСС. Тс-с… — майор поднес палец к губам. — Тс-с… Это страшная тайна, но тебе, друг, я ее открою…

Язык у Валентина Семеновича заплетался, и он еле выговаривал слова. Зотов что-то промычал в ответ и снова углубился в изучение странной полоски на обоях.

— И вообще, в КГБ служат отличные ребята, — продолжал Корнеев. — Есть, правда, сволочи поганые, пеньки обоссанные, но… — он поднял к небу указательный палец, — мы выжигаем эти язвы на здоровом теле организма.

Крякнув, он произнес:

— И вообще, русские — это, брат, у-у-у!..

Зотов эхом проурчал ему в ответ, так и не уловив смысл странных переходов с одной темы на другую.

— Нас сравнивают с медведем, но с каким? — спросил Корнеев, ткнув Зотову пальцем в лоб.

Это подействовало.

— С бурым, — очнулся Дмитрий Николаевич.

Корнеев покачал головой.

— С белым, — снова попытался угадать майор.

Корнеев выпятил губы:,

— Что мы, чукчи какие?

— С гималайским.

— Дурак ты африканский! Со сказочным!

Зотов махнул рукой и опять уставился на странную полоску.

— Мы сами сравниваем себя со сказочным медведем, — констатировал Корнеев. — Этаким добродушным увальнем, здоровым, сильным, но добрым. Мы сами придумали этот образ и пытаемся насадить его всем. Но в действительности мы, русские, и близко не похожи на это сказочное чучело. Мы похожи на бурого, лесного медведя. А ты знаешь, что значит бурый? Это наглый, свирепый, жестокий хищник. Он лезет напролом и ему наплевать на все морали вместе взятые. Тс-с… это сек-рот.

Корнеев продолжал трепаться, не обращая внимания на то, что друг его давно уже не слушает. Подобная беседа, записывайся она на магнитофон, могла бы стоить жизни обоим. Но перед попойкой Корнеев еще раз все досконально проверил.

В общем, так продолжалось два дня, пока не пришел агент с инструкциями от Оролова. Офицеры тут же брослись под холодный душ и через полчаса были готовы к делу.

Корнеев расшифровал послание. Генерал приказывал перенести пленки в тайник номер 4 и ждать дальнейших распоряжений.

— Значит из "консервации" он нас выводить не собирается, — мрачно констатировал Корнеев, сжигая приказ. — Ну-ну…

Наверху явно что-то задумывалось. Но офицеры были исполнителями, а потому обязаны были выполнять приказ.

Решили дождаться темноты, а за это время сделали еще два дубликата кассет. Если вдруг убьют одного, то, может быть, повезет второму. Оригинал решили оставить на квартиро. Корнеев подробно рассказал Дмитрию Николаевичу, где и как найти тайник и что нужно сделать, чтобы тайник открылся, не повредив майора.

Неподалеку от конспиративной квартиры находился один из многочисленных московских "эвакуаторов". Это была целая система подземных ходов сообщения, благодаря которым разведчик мог спуститься под землю в одной части города, а выйти на поверхность совсем в другой. Входы в "эвакуаторы" камуфлировались под трансформаторные подстанции, газовые будки, гаражи, водомерные узлы и прочие техобъекты. Двери были снабжены скрытыми от посторонних глаз специальными электронными замками. Внутри находился обычно один комплект спецодежды для перехода под землей.

Так как быковцы знали об этих эвакуаторах ничуть не хуже орловцев, то Корнеев пришел к выводу, что лучше воспользоваться обычным и сравнительно надежным муниципальным транспортом.

Стемнело. Мужчины надели свои бронежилеты, вывернули наизнанку верхнюю одежду, став совсем черными, проверили оружие и, стукнув друг друга в плечо, вышли из квартиры.

Первым дверь подъезда открыл Корнеев. Он сделал один шаг и вдруг в полной тишине, как-то неестественно дернувшись, повалился на землю. Зотов инстинктивно пригнулся и бросился к другу. Чуть выше переносицы зияло отверстие, обычно оставляемое пулей снайперской винтовки. Майор быстро оттащил Корнеева в парадную и положив на пол. Смерть друга наступила мгновенно. Зотов вытащил корнеевские кассеты и переложив в свой карман.

Пуля разбив стекло, пронеслась рядом с головой и, сбив кепку, ударилась о стену дома. Дмитрий Николаевич распахнул дверь и, заслоняя голову крышкой от помойного бака, бросился в кусты.

"Пока бегу не подстрелят. Если только ноги перебьют", — промелькнула мысль, но все обошлось.

Около часа он бродил по городу. Во время выполнения задания не было времени думать о случившемся. Но теперь смертельная тоска и полное одиночество железными тисками сжимали сердце. Пока рядом был друг, надежный верный друг, он был уверен и спокоен, зная, что Корнеев всегда придет ему на помощь. Но друг лежал с пулей во лбу, любимая бесследно исчезла, а вокруг были одни лишь враги, жаждущие его смерти и способные скрываться под любой личиной, даже прикинувшись многодетной беременной мамашей.