Хичкок/Трюффо - Франсуа Трюффо

Вся постановка носит субъективный характер. Например, ему надевают наручники, чтобы связать его с конвоиром. Во время переезда из полицейского участка в тюрьму его охраняют разные люди, но ему стыдно, он не поднимает головы, глядя все время себе под ноги, а потому мы ни разу не видим сопровождающих его полицейских. Время от времени один из наручников открывается и видно новое запястье. Точно так же во время всего переезда мы видим только ноги стражей, пол и нижнюю часть дверей.

Ф.Т. Я высоко оценил все это, но мне кажется, что с течением времени Вы уже не испытываете полного удовлетворения конечным результатом. Считаете ли Вы, что "Не тот человек" удачный фильм?

А.Х. Да, мое стремление точно следовать подлинной истории привело к нескольким провалам в конструкции фильма. Первый провал– это долгий перерыв в истории героя, возникший потому, что мне хотелось показать, как его жена постепенно сходит с ума. Поэтому, когда мы подходим к суду, драматическое напряжение уже утрачено. Потом суд кончался слишком резко, как это и произошло в жизни. Возможно, я был слишком захвачен идеей подлинности, чтобы позволить себе необходимое отступление в трактовке драмы.

Ф.Т. Я считаю, что Ваш стиль, достигший совершенства в сфере вымысла, неизбежно вступает в противоречие с эстетикой чистой документальности. Это противоречие ощущается на протяжении всего фильма. Вы стилизовали лица, взгляды и жесты, реальность же никогда не бывает стилизованной. Вы драматизировали реальные события, и это отняло у них всю подлинность. Не думаете ли Вы, что в этом и заключается противоречие картины "Не тот человек"?

А.Х. Но Вы должны помнить, что "Не тот человек" был сделан как коммерческий фильм.

Ф.Т. Конечно. Но я не далек от мысли, что этот фильм был бы более коммерческим, если бы его поставил кто-нибудь другой, может быть, менее талантливый и менее точный и совершенно неосведомленный в законах зрительского восприятия. Это был бы совсем другой фильм, сделанный в совершенно нейтральном стиле и похожий на документальное кино. Надеюсь, я не очень Вас этим огорчаю?

А.Х. Вовсе нет. Не то, чтобы я с Вами не согласен, просто чувствую, что в этом трудно разобраться. Вы считаете, что, рассказывая историю по-настоящему большого человеческого значения, следовало бы снимать ее без актеров?

Ф.Т. Необязательно. Генри Фонда был превосходен, очень нейтральный и такой же достоверный, как любой человек с улицы. Речь идет о постановке фильма. Вы пытаетесь вызвать у публики идентификацию с Генри Фондой, но когда он входит в камеру, вы показываете, как стены кружатся перед объективом: это не реалистический прием; если бы мы видели только, как Фонда садится на табурет, мне кажется, мы бы поверили в это больше.

А.Х. Может быть, но не было бы это скучно?

Ф.Т. Честно говоря, я так не считаю, ведь речь идет о происшествии, и без того впечатляющем. Его, вероятно, можно было бы снять более нейтрально, с высоты человеческого роста, как документальный фильм, как хронику?

А.Х. Мне кажется, Вы хотите, чтобы я начал работать в некоммерческом кино.

Ф.Т. Конечно нет. Извините меня за настойчивость. Вам прекрасно удалось ввести в "Окно во двор" детали из "дела Криппена" и из "дела Патрика Мэйгона", но я искренне считаю, что стопроцентно документальный материал не для Вас.

А.Х. Ну что ж, скажите прямо, что это был фильм не для меня. В это время промышленность переживала кризис, а поскольку я много работал с "Уорнер Бразерс", я сделал этот фильм для них, не требуя для себя оплаты. Это была их собственность.

Ф.Т. Заметьте, моя критика этого фильма, который я очень люблю, основывается на Вашей собственной точке зрения, ведь Вы убедили меня, что лучшие фильмы Хичкока– те, которые пользовались максимальным успехом. Так и должно быть: Вы работаете таким образом, что реакция публики входит составной частью в Ваши фильмы. Многие сцены из ленты "Не тот человек" я очень люблю, в частности, вторую сцену в адвокатской конторе, когда защитник говорит с супругами. В первой сцене у адвоката Генри Фонда был подавлен, а Вера Майлс была очень оживленной, даже болтливой. Чувствовалось, что ее возбуждение раздражало адвоката. Во второй сцене Генри Фонда защищается более энергично, чем в первый раз, адвокат настроен более оптимистически, но Вера Майлс на этот раз совершенно погасла. Она не слышит, что ей говорят. Генри Фонда не замечает в ней изменений, так как видит свою жену ежедневно, но на лице адвоката, сидящего за письменным столом, прочитываются сначала удивление, а потом беспокойство. Он встает, обходит комнату, проходит за спиной Фонды и Веры Майлс, и на его лице отражается ход его мысли; у него нет сомнений, что жена его клиента сходит с ума, и мы думаем: и верно, адвокат прав, она сходит с ума. Все это становится понятным, хотя в диалоге нет ничего тревожного. Вот великолепная сцена чистого кино, совершенно хичкоковская сцена– но все это настоящий кинематограф вымысла, не имеющий никакого отношения к ситуации точного воспроизведения факта.

А.Х. Да, Вы правы. Поместим "Не тот человек" в разряд хичкоковских неудач.

Ф.Т. Нет, не думаю... Я бы хотел, чтобы Вы защищали фильм...

А.Х. Это невозможно, я не чувствую в себе достаточных сил для этого. Но я придумал начало фильма из-за собственного страха перед полицией. Мне также нравился эпизод, где во время молитвы Фонды обнаруживается реальный преступник. Да, мне нравилось это совпадение по иронии судьбы.

Ф.Т. "Головокружение" снято по роману Буало– Нарсежака, который специально был сочинен, чтобы Вы перенесли его на экран.

А.Х. Нет, Вы ошибаетесь. Роман был написан сам по себе, а потом мы приобрели права на него.

Ф.Т. Все равно, книга предназначалась Вам.

А.Х. Неужто Вы в этом убеждены? А если бы я не купил права на эту книгу?

Ф.Т. Тогда их купил бы некий французский режиссер. Кстати, Буало и Нарсежак написали четыре или пять романов, имея в виду такую перспективу. Узнав, что Вы интересовались правами на "Дьявольские лики", они выпустили "Из страны мертвых"– и "Парамаунт" приобрела права на книгу для Вас.

Скотти Фергюсон (Джеймс Стюарт) из-за болезненного страха высоты оставляет работу в полиции Сан-Франциско. Старый друг Гэвин Элстер (Том Хелмор) просит его последить за своей женой, Мадлен (Ким Новак), страдающей невротической тягой к самоубийству.

Бывший детектив влюбляется в женщину, за которой ему поручено следить. Он спасает ей жизнь, когда она пытается утопиться, но собственная акрофобия не позволяет ему удержать ее от прыжка с церковной колокольни. Чувство вины вызывает у него нервное потрясение. Но с помощью старинной приятельницы Мидж (Барбара Бел Геддес) он возвращается к нормальной жизни.