К сожалению, твоя - Тесса Бейли

он хотел. Но это сделало ее на один шаг ближе к тому, что он больше не нужен.

Когда Натали моргнула и тихо произнесла его имя, Август понял, что смотрит в пространство, представляя себе пустынный мир, в котором он будет жить, когда она уйдет. Она получит свой трастовый фонд и забудет его имя в течение года или двух, пока он все еще будет одержим настоящим, который сбежал.

Пока нет.

Если только он не найдет способ убедить ее, что им было хорошо вместе до пятницы. Перед отъездом в Нью-Йорк. Потому что, как только у нее в кармане окажется этот инвестор, все будет кончено.

Не готовый признать поражение ни в каком виде, форме или форме, он усадил Натали к себе на колени, опустил подбородок ей на голову и пролистал обратно к началу альбома с детскими фотографиями.

— Еще раз.

Глава девятнадцатая

Это был поразительный контраст: в некоторых вещах Август мог позволить ей сблизиться, но продолжал упрямо отталкивать ее в других. Прошлой ночью в доме ее матери они были друг для друга поддержкой. Они утешали друг друга прикосновениями и… Боже, в какой-то момент стало казаться, что она действительно приводит своего мужа в семью. Она забыла об их договоренности до тех пор, пока Ингрэм не встал, чтобы уйти.

Она хотела снова забыться по дороге домой, но тишина была слишком оглушающей.

Ждал ли он, когда она объявит о своих чувствах?

Ждал ли он, когда она объявит, что хочет видеть его своим настоящим мужем?

Читать Августа было почти невозможно этим утром, когда он работал в сарае за закрытой дверью, а это явный признак того, что следует держаться подальше. Ей там не рады. И это было слишком большим напоминанием о том, как ее воспитывали. Допускали к участию только тогда, когда всем остальным было удобно и не было шансов, что она облажается.

Может быть, она испортит его вино, сделает даже хуже, чем уже было.

В конце концов, она блестяще выделилась в Нью-Йорке.

Если он причинял ей боль намеренно, возможно, она смогла найти в себе силы, чтобы разозлиться на него.

А на самом деле он был просто упрямым, решительным человеком, который видел только цель, не жалея мыслей о том, через кого он перелез, чтобы ее достичь. И вместо того, чтобы злиться, она скучала по нему. Скучала по тому, как она сидела с ним плечом к плечу прошлой ночью. Скучала по звуку его громкого, противного смеха — и это был всего один день.

Навредила ли она ему, защищая себя и не выражая свои чувства, или он закрывался от нее, она все равно хотела услышать этот смех. Она хотела это время с ним, и она хотела испытать его в полной мере, потому что это… заставило ее почувствовать то, чего она еще не могла признать. Не без того, чтобы подвергнуть сомнению ее видение будущего.

Внимание Натали переключилось с ноутбука на кухню и остановилось на упаковке печенья над плитой. Должна ли она приготовить Августу немного еды? Небесам известно, что меньше всего он ожидал, что она принесет ему что-нибудь перекусить.

Поразительная идея. Идеальный способ снова услышать его смех.

Она закрыла свой ноутбук и убедилась, что дверь заперта, а затем провела следующие сорок пять минут, приводя в действие свои планы.

Когда-то она была известна в этом городе как королева розыгрыша. Но прошло много времени с тех пор, как она разыграла шутку. Забавно, что серия розыгрышей взволновала ее больше, чем возможность гарантировать финансирование в миллиард долларов, но это была проблема для другого дня. На данный момент ей отчаянно нужно было ослабить напряжение между ней и Августом. И в процессе она вернет его за то, что заставил ее танцевать под — Кирпичный дом на их свадьбе.

Примерно через час Натали положила на тарелки печенье, над которым работала, вгляделась в черты лица и вышла в сарай. Она остановилась прямо у двери и смотрела, как Август измельчает виноградины, как будто они украли его велосипед. Покачав головой, она взяла печенье с правого края тарелки и откусила его, ударившись бедром о скрипучую дверь амбара, чтобы привлечь его внимание.

Когда он повернулся, Натали была застигнута врасплох, увидев, что он выглядит немного изможденным. Она подумывала отменить весь задуманный ею план, особенно когда он увидел ее и просветлел, и эта усталость бесследно исчезла. Как будто он был здесь, чувствуя себя таким же неуравновешенным, как она была за кухонным

— Привет, — сказал он, доставая из заднего кармана тряпку и вытирая лоб. Стремительный шаг вперед.

— Ты нашла мою заначку Oreo.

— Мммм. — Она как следует откусила от той, что была у нее в руке. — Я не делюсь. Я принесла их сюда, чтобы насмехаться над тобой.

После своего обычного колкости она увидела, как облегчение окатило все его тело, и от этого у нее заболел живот. Она была права. Он был здесь и чувствовал себя так же ужасно.

— Ты принесла мне перекусить, принцесса. Это считается готовкой.

Она закатила глаза.

— Нет, это не так.

— Все, что ты кладешь на тарелку, является кулинарным творением.

— Перестань пытаться вернуть свои оскорбления плохому повару. Это не работает.

— Ты улыбаешься. Работает. — Он подошел ближе и сорвал с тарелки одну порцию Oreo. -Как насчет этого? В нашем доме, если это на тарелке, это считается основным блюдом.

Стараясь не выглядеть слишком самодовольной, Натали вздохнула.

— Если ты настаиваешь.

— Да. — Он вонзил свои ровные белые зубы в печенье Oreo и прожевал. — Эй, это мое второе «да» менее чем за неделю… — Он замер. Пожевал еще немного. Потом согнулся пополам и выплюнул изжеванную кашу на землю. — Боже, что ты сделала? Заменила глазурь зубной пастой?

— Старый переключатель

— Колгейт, — подтвердила она, перекрикивая его сухой вздох. — Слишком легко.

— Скажи это моему пищеводу, — прохрипел он.

У нее вырвался смех.

Август поднял глаза и улыбнулся, его зубы были слипшимися от печенья, превратив ее смех в хохот всего тела.

— Ты понимаешь, что спровоцировала войну, — сказал он.

— Да сэр. Единственная война, в которой я могу — и буду — побеждать морского котика.

Он запрокинул голову и издал прерывистое «ха».

— Только в самых смелых мечтах.

Она проверила свой маникюр.

— Надеюсь, у тебя хорошее медицинское обслуживание.

— Ты тост, Натали. Пумперникель1. Ржаной. Поджаренный.

Они стояли у входа в амбар, ухмыляясь друг другу, как манекены. Натали не хотела признавать, насколько устойчивее она уже себя чувствовала. Так что она не