Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

— Два мерса и один лексус уже готовы, а пять в работе.

— А сколько жмуриков получилось с восьми машин?

— Пять.

— Вы, козлы, совсем обурели, мокрушники вы долбанные. Сегодня не 92-й и не 94-й год. Сегодня надо работать культурно, без мокроты. Конечно, не считая конкурентов, стукачей, перебежчиков, но это совсем другое. Это правила нашего бизнеса, это жизнь, это необходимость. Простых граждан, зачем в расход? А?

— Но они ведь имеют глаза, уши, а порой и сильное сопротивление оказывают, — возмутился Давид.

— Ищите таких, чтобы не оказывали. Вон по телику, какие крутые певички, да на крутых тачках раскатывают! А жены рублевские, без охраны, по бутикам шастают.

Два пальчика в карман или еще куда — и ключик с брелком в руке и спокойненько сели в машинку и покатили. До того все высмотрели, выверили, документики и номерочки приготовили и культурненько, без шума и пыли, в отстойничек, а потом в сервис — и никакой мокроты. Не те теперь времена, Давид. Ну, сколько можно говорить?

— Будем продумывать. Надо менять команды, а с кадрами напряг, с зоны идут с «хвостами». Народ идет жестокий, жизнь у людей не сахар.

— Качай с зоны щипачей для ключей и брелков. Уразумел?

— Да! Есть вопрос, а как быть со знаменитостями?

— Какими?

— Например, с артистами, журналистами, врачами, композиторами, ну короче, которых знают все.

— А они что, святые? Они тоже люди и воруют у простого люда денежки, по-своему. Не комплексуй на них, Давид, купят они себе другие тачки, а за эти машины еще и бабки по страховке получат. Мы их не сильно обидим материально, а вот моральную сторону они подправят с помощью психологов, врачей, тех же бабок, которые наворовали. Ты посмотри, что творится, какие домищи грохают, а откуда деньги? Нефть и газ качают, золото вывозят, лес беспощадно рубят, рыбу всю на экспорт, а посмотришь на этого воротилу поближе — взяточник или вор. Так что, Давид, не комплексуй и не стесняйся. Только без убийств, особенно знаменитостей. От них такая вонища идет на МВД, ФСБ, что эти готовы все сделать, лишь бы отыскать виновников. Вся ментура и прокуратура сейчас только и работает на заказ министров, да депутатов, а до простого люда руки не доходят. Народ от них бежит, платят гроши, законы у нас добрые, защиты прав человека никаких, ветеранам Великой Отечественной войны — и то не всем квартиры еще дали, а то, что им льготы дают, так это смех среди немчуры, которую они крошили до Берлина, те живут себе в Германии припеваючи. Президент ударил бы кулаком по столу перед мэрами да губернаторами и сказал: — «Неделя, гады, сроку, и доложить, что все ветераны ВОВ обеспечены жильем, кто не выполнит, — на хрен, с должности сниму, найдутся другие». А то, только и болтать по телеку могут, как тяжело из перестройки и демократии выбраться в люди. Ты думаешь, мы с тобой от хорошей жизни по лезвию бритвы ходим?

— Но все равно, как можно угнать тачку у Розенбаума или Газманова?

— А вы у них и не берите. Ко всему надо подходить творчески, фильтровать надо. Надо башкой-то петрить. Найди себе человека с аналитическим умом, я бабки выделю.

— Да, шеф, это здорово и правильно, об этом я не подумал.

— Думай! Ты, Давид, допивай свой коньяк и дуй в «Сузуки», к Вагану, он получил все указания, сколько надо, чего и как. Сам быстрей въезжай в обстановку, а то у нас через твою группу пошла такая «канитель», что я теперь только с ней долблюсь, а не с «телками». Отдыха никакого не стало. Афганцы, эти контуженные, не успокаиваются никак. За подрезанного полковника мы двоих потеряли. Шульц принес новый «подарок», майора замочил, да еще и с ГШ генерала подсоединил, теперь и он у нас в разработке. Как только его из ГШ выпрут, а его уже почти выперли, у нас там свои люди имеются, надо будет его жестко брать на особый контроль. Он же гад не остановится. Будем его убирать. С ментами попроще, сверху надавят, и они плывут, как говно, по речке, за погоны держатся. А эти долбаные вояки никого не празднуют и на бабки не поведутся, у них, видите ли, боевое братство и честь. Не могут эти «Сапоги», своими куринными мозгами, понять, что их используют, как презерватив. А потом выбросят на гражданку с нищенской пенсией, и пойдут они к нам на работу наниматься. Я твоему покойному батюшке обещал тебя не бросить. Я теперь твой крестный отец, но ты, Давид, имей в виду, я ошибок дважды не прощаю. И научись, в конце-то концов, свой сотовый вовремя заряжать, а то у тебя часто стала разряжаться батарейка, особенно по ночам. Помни, пока не скажу, никаких постоянных телок и любви никакой, кроме одноразового сексу. Ха… ха… ха! — Князь рассмеялся и пошел провожать до двери Давида.

Давид вышел из коттеджа и, когда подходил к своей машине, видел, как во двор въехала черная БМВ. Открылась водительская дверца, и из машины вышел не знакомый ранее Давиду человек. Он был одет во все черное и в черных очках. По его походке можно было понять, что этот человек знает себе цену. Шаг у него твердый, уверенный.

— Может быть, это и есть один из тех, кто работает в ГШ или в прокуратуре.

Давид не стал строить свои догадки, но номер машины запомнил на всякий случай, по дороге он притормозил у опушки леса и записал в свой рабочий блокнот марку и номер машины в разделе «К». Потом он включил свою магнитолу, поставил кассету, включил передачу и начал продолжать движение, наслаждаясь пением своей любимой певицы, Любы Успенской. Давид в целом был доволен встречей с Боссом и ехал в хорошем расположении духа к Вагану, на Щелковское щоссе.

Мужчину в черном охранники не проверяли. Он той же твердой походкой вошел в дом и, не снимая обувь, как это сделал до него Давид, вошел в огромную гостиную, где ему навстречу подымался из-за стола Князь.

— Здравствуй, дорогой Валерий Иванович! Как добрался? — спросил хозяин дома.

Он протянул свою пухлую руку для рукопожатия и после чего указал гостю на стул, рядом со своим.

— Здравия желаю, Алексей Александрович! — сказал Тяжнин, снимая свои очки и опускаясь на указанный стул. Он глянул на лысеющего Голицына и поднес палец сначала к губам, а потом к уху. Тем самым спрашивая, нет ли в зале прослушки и видео?

— Обижаешь, Валера… Я тебя знаю еще с майора и не позволю тебя обижать никому. Все чисто! Для нас с тобой, дорогой все должно быть чисто, — сказал Князь и стал разливать в бокалы дорогой коньяк.

— Александрович, а к чему такая спешка встречи? Мне пришлось идти к Воронову и отпрашиваться. Он еле-еле отпустил. Я ведь сейчас за начальника остался.

— Хорошо, Валера, тренируйся на генеральской должности, полезно. А где сейчас твой начальник? — спросил Князь.

— В госпитале на списание. Да я же вам говорил.

— Валера, то, что ты говорил мне когда-то, надо насрать и размазать. Ты мне тут с подробностями поясни ситуацию про этого афганца с генеральской звездой и поподробнее.

Тяжнин молча, достал из бокового внутреннего кармана пиджака диск к компьютеру и передал его Голицину. Князь открыл коробочку с диском, достал его аккуратно и пошел с ним к стеклянному столику у роскошного кожаного дивана. На столике стоял переносной портативный компьютер. Князь открыл содержимое файла и стал внимательно изучать написанное и просматривать имеющиеся там фотографии. На диске было все, что хранится в секретном личном деле на генерала Цветкова. И даже более того, в конце на целую страницу были расписаны интимные и слабые стороны Владимира Ивановича, просмотрев все, Князь удовлетворенно покачал головой, сжав свои полные губы и вернувшись на свое место, сказал:

— Молодец, Валера! Оперативно! Думаешь, будет Цветков и дальше ворошить, мешать нашей работе?

— По его характеру, должен. Я, конечно, сделал многое, чтобы убрать генерала на ближайшие две недели в госпиталь. Полностью списать сразу не получится, он в авторитете не только у Воронова. Вам главное — это надо закрыть уголовное дело, со стороны ментов и прокуратуры, по полковнику Зеленину.

— Ну, в первую очередь, ты прочистил себе дорожку к одной, но большой звезде, а во-вторых, я позвал тебя спешно, желая поощрить без переводов по счету некоторой суммой на мелкие расходы, — Князь достал из выдвижного шкафчика конверт, — тут пятнадцать кусков зеленью.

Тяжнин, внимательно взглянул на конверт и сказал:

— Алексей Александрович, Вы всегда умеете быть благодарным, а главное правильно оцениваете работу.

— Спасибо, Валера! Скупой платит дважды. И не подумай, это не аванс, это за твой труд и преданность нашей дружбе, — Князь положил руку на плечо Тяжнина и добавил: — Ты, конечно, не в силах вести наблюдение за генералом, это сделают мои люди. Да, а почему его дочь живет во Владимире, не замужем, учится не в престижном заведении, имея такого влиятельного папу?

— Во Владимире живет ее жених, сын того полковника, полковник сейчас в госпитале после ранения, он ехал в электричке на встречу со своим сыном, который возвращался из плена, а в электричке его и того. Полковник Зеленин — лучший друг Цветкова, поэтому генерал и начал активно помогать МУРу.