Война под поверхностью - Константин Мисник

— Расскажу после. А сейчас, пожалуй, закончу. Так вот, я заметил, что вы прекрасно справляетесь и без меня. И осознал то, что все должны понять так же, как и я. Я просто один из вас. Возможно, я когда-то это всё и начал, но теперь процесс запущен, и его уже не остановить. Никому. И исходя из всего этого, я у вас спрашиваю: мог ли кто-нибудь из колонии, не обладающий моими способностями, договориться с чудовищами, чтобы те нас поддержали?

В комнате повисло молчание.

— Договориться? — наконец осторожно спросил Радис, с интонацией, которая однозначно говорила: правда ли то, что послышалось им в реплике Птуниса, или это лишь их разыгравшееся воображение?

Птунис улыбнулся.

— Интересно? — спросил он. — Сейчас расскажу.

Он вышел из колонии около трёх часов ночи по времени Ружаш. Конечно же, через Кормушку. Помогла ему в этом Борица. Она очень не хотела его отпускать, но он сумел её убедить, говоря, что это просто необходимо для победы над филиями и что он скоро вернётся. О том, что до предположительного места обитания таинственного Кена надо плыть не меньше двух суток, он, естественно, девушке не сказал. Потому что даже малыши знают, что зарядки гайзера хватает лишь на трое суток непрерывного плавания под водой. А если сидеть на месте и не особо расходовать воздух, то может хватить и на четыре. Если, конечно, повезёт.

Кул подробно описал ему, где место обитания Большого Кена, и Птунис наметил маршрут, решив сделать несколько остановок для отдыха по пути. Остановки он намеревался делать в безопасных местах, то бишь в затонувших кораблях, где ни филий, ни сатков быть не могло. Ну разве какая-нибудь рена попадётся. Но Птунис твёрдо решил быть осторожным, и там, где могут обитать эти коварные змеи, решил не останавливаться.

Часть обратного пути он решил проделать по поверхности океана, как и предполагал Седонис. Это, конечно, было рискованно, ведь на поверхности гораздо больше шансов нарваться на филию или сатка, но другого выхода у него просто не было. В случае чего Птунис надеялся отбиться или уйти на глубину.

До места, названного Зубом, добирались двое суток. Особых приключений не было, за исключением того, что, когда до цели оставалось не больше десяти километров, они нарвались на здоровенного дикого кула. У того был расплющенный нос, расходящийся в обе стороны, как два молотка. Птунис таких раньше и не видел.

Зуб с молотконосым кулом некоторое время кружили друг возле друга, как будто прощупывая один другого. Птунис всё это время держался рядом с Зубом, держа оружие наготове.

Так и не решился незнакомый кул нападать, или сородичи каким-то образом договорились между собой — об этом Птунис не узнал. Просто после очередного круга дикарь развернулся и исчез в глубине океана. Птунис с Зубом некоторое время подождали, а затем двинулись в свою сторону.

Вскоре они были на месте.

«Это здесь, — произнёс Зуб, указывая головой направление. — Здесь живёт Ужас-Из-Глубин».

Птунис подплыл и заглянул туда, куда показывал кул, — вниз. Там, внизу, была бездна. И дна её он не видел.

В старых записях говорилось, что после Катастрофы видимость в океане стала гораздо лучше. Птунис не знал, насколько лучше, ведь ему не с чем было сравнивать. Как бы то ни было, это ничем помочь ему не могло, потому что внизу провала, на краю которого они находились, была абсолютная, беспросветная тьма.

Отступать было поздно. Это было глупо и… и неправильно. Единственное, что ему оставалось, — это идти вперёд. Птунис достал один из немногих фонариков, сохранившихся в колонии, которые берегли как зеницу ока, зажёг его и скользнул с края пропасти вниз. Зуб последовал за ним.

Птунис медленно погружался вниз, всё глубже и глубже. Вначале толща воды давила на него, сжимая в тугих объятиях виски, да так, что в глазах появлялись разноцветные круги. Но он терпел, и через некоторое время его отпустило. Так всегда бывало с ним, когда он опускался на большую глубину.

Об этой его особенности не знал никто, даже Седонис. Как никто не знал и предельную возможную глубину его погружения. Даже он сам. Птунис вспомнил, что говорил Заргис о его психических способностях и о вероятной связи этого с давними генетическими экспериментами. Интересно, что бы он сказал, знай он о его физических возможностях.

Но дальше углубляться в эти рассуждения Птунис не стал. Достаточно и того, что эти способности сейчас помогают ему. А остальное неважно.

Зуб говорил ему, что Кен живёт в этом провале, но, насколько глубок сам провал, этого он не знал. Кулам нет нужды так глубоко опускаться вниз. Их пища и их враги живут в верхних слоях океана. Хотя сами они в случае нужды могут опускаться на довольно большую глубину.

«А ты точно знаешь, — спрашивал своего кула Птунис ещё в колонии, — что он живёт именно там, где ты думаешь. Может быть, Кен мистифицирует всех, чтобы никто не знал точного места его обитания».

«Ужасу-Из-Глубин некого бояться, — ответил ему тогда Зуб. — Будь уверен, он живёт там».

Они спускались всё ниже. Фонарь Птуниса выхватывал лишь несколько метров пространства перед ними. В остальных же местах была тьма. Она была непроницаема для его взгляда. Но только для взгляда. Птунис вовремя вспомнил, что, кроме зрения, существуют ещё и другие чувства. Он осторожно послал мозговой импульс, пытаясь хоть что-то нащупать в этой тьме. И чуть не отпрянул. Его мозг сразу же наткнулся на чужой. И излучения этого чужого были отнюдь не доброжелательными.

Птунис просканировал пространство снизу, по сторонам, и даже вверху, и оказалось, что везде были какие-то существа, невидимые ему, но наполненные злобой и думающие о них с Зубом только как о пище. Почему они до сих пор не напали на них, для Птуниса оставалось загадкой.

«Ты чувствуешь их?» — послал он осторожную мысль кулу.

«Да, — коротко ответил тот. И через некоторое время добавил: — Это слуги Ужаса».

Птунис чувствовал, как по его спине ползёт липкий холодок страха. Можно смотреть в глаза смерти, которая в образе гигантского чудовища надвигается на тебя. Но ты видишь её, и это хоть как-то сбивает страх, заставляя тебя искать возможные пути спасения, заставляя защищаться. Но когда ты не видишь ничего вокруг, зная, что тебя окружают кошмарные создания, мечтающие тобой закусить, тут даже самое отважное сердце дрогнёт и забьётся в ускоренном ритме, прогоняя кровь по жилам гораздо быстрее и заставляя плескаться в них адреналин.

«Как бы эти твари не пообедали нами раньше времени! — подумал Птунис. — Тем более, я не знаю, чего вообще от них можно ждать. Надо бы предупредить их хозяина».

Он напрягся и послал вниз чёткую мысль: «Великий Кен! Мы плывём к тебе с важной миссией! Прошу тебя принять нас и выслушать!»

Никакого ответа. Но сдаваться было нельзя. Нельзя было погибать здесь просто так. Ведь это был реальный шанс быстро и без больших потерь победить филий. И Птунис посылал сигнал вниз ещё и ещё. Пока, наконец, в его мозгу не оформилась чужая мысль: «Спускайтесь. Я вас жду».

Птунису сразу стало намного легче дышать. Хотя осторожное прощупывание им мыслей окружающих их тварей не показало ни малейшего изменения в составе их мышления. Они по-прежнему видели в них с Зубом лишь добычу.

Человек и кул продолжали спускаться. Птунис посмотрел на свой гидрометр. Он показывал триста двадцать метров глубины. Птунис лишь покачал головой. Он практически не ощущал давления. Ему даже было интересно, сколько он сможет ещё продержаться.

Спуск продолжался. И тут Птунис заметил внизу какой-то источник света.

«Странно, — отстранённо подумал он. — Откуда здесь свет? Или я сам не заметил, как у меня начались галлюцинации?»

Они медленно приближались к этому свету. Когда Птунис поравнялся с ним, оказалось, что это какая-то большая рыба, вся светящаяся и похожая на толстый бочкообразный кранец.

«Точно галлюцинация! — подумал Птунис, останавливаясь и рассматривая рыбу. — Но до чего же интересно!»

Рыба-светлячок повернулась к нему одним боком, затем другим, явно предоставляя возможность случайным зрителям рассмотреть себя получше.

«Какая тщеславная галлюцинация!» — вяло удивился Птунис.

И тут включился свет.

Конечно, никто на самом деле не мог повернуть под водой рубильник или щёлкнуть выключателем, чтобы разогнать тьму, но ощущение у Птуниса сложилось именно такое.

Свет был не такой яркий, чтобы глаза зажмурились от изобилия бьющей через край энергии, но его было достаточно, чтобы озарить им всё окружающее пространство. И это заставило сердце Птуниса сжаться, а руку непроизвольно схватиться за ружьё.

Везде вокруг него были монстры. Другого слова для окружающих его созданий он подобрать не мог. Слово «чудовища» было бы для них слишком ласковым.

Здесь были гигантские калары и огромные многи. Невероятные рыбы, абсолютно непохожие на сатков или кулов, но по виду не менее опасные. Рыбы были толстые и худые, вытянутые в длину и спрессованные, плоские и зигзагообразные. Но у них у всех были хищные пасти с огромными зубами, и Птунис предпочёл бы схватиться один на один с диким кулом, чем попасться на глаза одной из таких «красавиц».