Талисман мага - Камли Брайт

Ей снилось, что она в библиотеке отца. Книга, которую необходимо достать, находится высоко, под самым потолком, а стремянки… Амалия растерянно оглядывается: «Кому, интересно, понадобилось уносить из библиотеки стремянку?» Однако книга нужна срочно, и тогда женщина начинает взбираться прямо по стеллажам, цепляясь и с трудом находя опору на шатких, скрипучих полках.

Не смотреть вниз… Главное — не смотреть вниз…

Скрип становится угрожающим…

«Не смотреть… не смотреть…» — повторяет Амалия, с ужасом замечая, как стеллаж отделился от стены и подозрительно накренился.

Вернуться? Поздно: пол уже настолько далеко, что почти не виден. И зачем только она посмотрела вниз…

Покачнувшись, Амалия хватается за что-то рукой — но это всего лишь книга. Женщина теряет равновесие, с криком летит вниз, но там, у самого пола, ее подхватывают чьи-то руки.

«Майкл!..»

Амалия открыла глаза и мысленно поблагодарила Господа за то, что в комнате темно: щеки в одно мгновение налились кровью, больно запульсировавшей, застучавшей в висках.

— Михаэль!

— Ты можешь называть меня так, как тебе больше нравится.

— Нет-нет…

Зачем она это сказала…

От Михаэля пахло солнцем, хвоей и какими-то неведомыми травами. Амалии захотелось поглубже вдохнуть этот незнакомый, волнующий аромат, но ее желание на несколько мгновений запоздало: Михаэль, первым сделавший было движение навстречу, точно споткнулся обо что-то невидимое.

— Одевайся, я отвернусь.

«Зачем…»

Если только что лицо горело, как в огне, то сейчас, от мысли, будто треснуло, надломилось нечто тончайшее, не имеющее названия, кровь отхлынула, а сердце словно упало вниз. Михаэль уже стоял у окна — скрестив на груди руки, спиной к Амалии. Ну, конечно, она должна была обрадоваться, а она едва ли не отшатнулась…

— Мне снился кошмар… — оправдываться было бесполезно: то, что произошло, не поддавалось никаким объяснениям, но Амалия все же это сказала.

— Да-да, я понял, — голос Михаэля прозвучал как-то неестественно. Или показалось?

— Мне снилось, что я падаю, — судорожно запихивая в сумку вещи, зачем-то продолжала Амалия.

— Потом.

«Потом…»

— Надо торопиться, — на этот раз попытался смягчить свою невольную грубость Михаэль, но почувствовал, что не получилось, и уже больше ничего не добавляя, закинул на плечо сумку и направился к выходу.

Амалия в отчаянии кусала губы. Нет, совсем не так представлялась ей эта их встреча. Господи, ну как было бы хорошо, окажись все происходящее сейчас лишь сном — продолжением того кошмара. И с чего ей вдруг вспомнился Майкл? Почему так некстати в памяти всплыло его имя? Отец Небесный, а если бы Патрика звали по-другому… Амалии стало немного легче — нет, она не успокоилась совсем, но теперь хотя бы могла свободно дышать. В конце концов, что в этом такого: ну, произнесла имя на английский манер. Михаэль же сам разрешил называть его так, как ей нравится…

Он бесшумно спускался по лестнице — следом, боясь отстать и, несмотря на все старания, безнадежно отставая, семенила Амалия. Наконец, точно сжалившись, Михаэль взял ее за руку и едва ли не потащил за собой. Как они оказались внизу, как миновали охрану и собак, которых на ночь обычно выпускали в сад, Амалия не заметила — вернее, у нее осталось смутное ощущение, будто Михаэль и она ненадолго превратились в невидимок. Незнакомые улицы, какие-то тени, гулкие шаги местных стражей порядка, крепостная стена на фоне предрассветного неба, лязг открывающихся ворот, и рука, по-прежнему сжимавшая руку Амалии. Только когда люди, которые также поспешили с рассветом покинуть пределы Чизпека, и сам город скрылись из виду, Михаэль разжал пальцы и повернулся к своей спутнице.

— Устала?

Амалия кивнула.

— Ничего не поделаешь: придется потерпеть — через несколько часов тебя наверняка хватятся, поэтому надо уйти как можно дальше.

Женщина снова кивнула — действительно, устало и… обреченно. Итак, она не ошиблась: что-то в их отношениях, несомненно, разладилось, и самое ужасное: разладилось совсем недавно. Михаэль избегал смотреть в глаза, однако стоило отвернуться, и Амалия чувствовала на себе его взгляд. Мамочка дорогая, что же делать?! Ведь не извинишься, не попросишь прощения, раз ничего не произошло — не за что… То есть на самом деле, конечно, было за что: за мысли, за желания, переполнявшие тогда, в каюте Патрика. Но, Боже мой, каким далеким и незначительным казалось Амалии все это сейчас. Настолько незначительным, что уже с трудом верилось в реальность происшедшего, и тем не менее Михаэль что-то почувствовал и отшатнулся.

Сентябрьское солнце, будто устав за лето, не торопилось приступать к своим обязанностям: в воздухе по-прежнему ощущалась ночная сырость, а тени, пересекавшие тропинку, казалось, отбрасывались не росшими по обочинам чахлыми кустами, а некими, достававшими до неба гигантами. Поежившись, Амалия сунула руки в карманы куртки — пальцы нащупали подобранные в день отъезда каштаны. Ну, как нарочно… Потихоньку она выбросила один — шедший впереди Михаэль сразу остановился.

— Что это было? — повернувшись, спросил он.

— А-а… — Амалия растерянно перекатывала между пальцев второй каштан и вдруг неожиданно выронила его на землю.

В глазах Михаэля промелькнуло странное выражение, однако он ничего не сказал и молча двинулся дальше.

«Что я натворила… — обмерла Амалия. — Впрочем, нет, все это, конечно, ерунда, — тут же спохватилась она, машинально подбирая орех, — мужчины, слава Господу, ведь не настолько сентиментальны, чтобы переходить на символы и связывать весну и цветущие деревья с любовью, а созревшие плоды, которые случайно выпадают из рук, с разрывом…»

«Разрыв»… Амалия мысленно отмахнулась от этого, пусть и не произнесенного вслух слова. И все же ощущение, что едва наметившаяся трещинка в отношениях с Михаэлем продолжала неумолимо увеличиваться, не покидало.

«Хоть бы оглянулся…» — с тоской подумала Амалия и вдруг словно очнулась: да с ума она сошла, что ли! Они в чужой стране! Возможно, в доме купца уже обнаружили ее исчезновение (да не возможно, а наверняка!) и пустились в погоню, а она тут со своими… Ну, до нежностей ли сейчас — унести бы ноги! Кроме того, они с Михаэлем почти не знакомы: это она, Амалия, постоянно думала о нем, и он стал для нее как родной — Михаэль же чуть ли не каждую минуту рисковал. До нее ли ему было? Хорошо еще, не забыл совсем. К тому же, с чего она взяла, что он доволен ее приездом: небось, думает, возись с ней теперь…

Поглощенная своими мыслями, Амалия почти перестала обращать внимание на окружающий пейзаж. То есть кое-что она, естественно, замечала: например, тропинка все время шла в гору. Глаза невольно задерживались на отдельных деталях — на необычной формы валуне, на усыпанной фиолетовыми цветами поляне. Но Амалия тут же о них забывала, потому что была полностью сосредоточена на Михаэле. Ее занимала сейчас одна интересная мысль. Или наблюдение… Как ни назови, но объяснения этому феномену пока никак не находилось.