Легко ли быть одной? - Туччилло Лиз

– В точности так, как обычно поступают мужчины.

– Да, так обычно поступают мужчины.

Я ненадолго задумалась.

– Разве не печально, что мы с тобой сразу начали предполагать один из этих двух вариантов?

– Что ты имеешь в виду?

– Мы с тобой решили, что один из них использует другого в своих целях – и все из-за разницы в возрасте.

– Ну да, Джулия, конечно. Я хочу сказать, что мы ведь с тобой не идиоты, верно?

После такого заявления я рассмеялась, а Томас накрыл мою ладонь своей. Он смотрел мне прямо в глаза, и взгляд у него был восхищенный.

– Твой смех! Твоя улыбка. К ним так легко привыкнуть, честно.

Я скромно потупила глаза, уставившись в стол. И изо всех сил старалась прогнать все чувства.

Мы шли пешком в центр Убуда к знаменитому храму Пури Сарен Агунг, чтобы посмотреть представление – традиционный местный танец под названием легонг. Пока мы проходили мимо кафе и магазинчиков, торгующих безделушками, Томас снова завел разговор о той паре.

– Знаешь, для Бали это вполне типичная ситуация. Женщины массово едут сюда именно за этим.

– В самом деле?

Томас кивнул.

– Но обычно не в Убуд, а в Куту. Там они все и знакомятся.

– А где эта Кута?

– На побережье, недалеко от аэропорта. Это туристический город, жители которого стараются тебе что-нибудь продать. Именно туда направляются жиголо с Бали, чтобы знакомиться с женщинами.

– Как это печально.

– Почему?

– Потому что мне бы хотелось, чтобы женщинам не нужно было приезжать сюда с целью заполучить кого-то, с кем они смогут заняться сексом. В этом чувствуются… такая безысходность и отчаяние.

– О да. И нет ничего более печального, чем отчаявшаяся женщина, так?

– Ну, это всегда печально, если кто-то чувствует отчаяние… Но да, ты прав, это воспринимается как маленькая трагедия.

Некоторое время мы шли молча. О Бали я знала только то, что это остров, где процветает искусство, и что в местной культуре нет слова «художник», потому что искусством здесь занимается каждый и в таких определениях нет нужды. Люди тут танцуют, рисуют, играют на музыкальных инструментах – в честь индуистских богов в своих храмах. Я знала о Бали только это. А что это место, куда приезжают потр. хаться с балийскими парнями, даже не догадывалась.

– Кстати о Куте: думаю, завтра нам нужно будет уехать отсюда в Куту, если ты не имеешь ничего против. Пришло время мне немного заняться делами. – Томас остановился прямо на дороге. – Даже несмотря на то, что тут было просто замечательно.

Когда он положил руку мне на щеку и поцеловал меня, я почувствовала, что меня даже немного мутит: я не привыкла к таким удовольствиям. Я сказала Томасу, что с радостью сделаю так, как он хочет. Затем, вдруг засомневавшись, подумала, что, может быть, он надеялся уехать без меня.

– Я имею в виду, если ты, конечно, не собирался ехать туда один. В смысле, я не хотела бы думать, что…

Томас обхватил меня руками и шепнул на ухо:

– Заткнись, Джулия, ты меня раздражаешь, – после чего снова поцеловал.

Мы прошли через большой внутренний двор и увидели, что представление уже началось. Зрители расположились полукругом прямо на земле, а выступающие как раз выходили в центр через одни из ворот храма. Это были женщины в ярких, синих с золотом, сари и высоких золоченых головных уборах; их глаза были жирно подведены. Хореография была настолько точно выверена, что все, от движений рук до взмахов вееров, выполнялось строго в унисон. Я заметила, что та пара из ресторана тоже сидела здесь. Я пыталась уловить в женщине признаки того, что она влюблена в своего спутника. В тот момент физического контакта между ними не было, и я пробовала углядеть намек на то, кто в этой паре является хозяином положения, по тому, как они следили за представлением. Это было трудно. Я перевела глаза на танцующих. Слушая музыку гамелана[61], аккомпанировавшего выступлению, я заметила, что танцовщицы даже глазами двигают синхронно. Каждый их взгляд – влево, вправо или вниз – был запланирован. Я посмотрела на Томаса. Его глаза возбужденно сверкали интересом и удивлением от происходящего. Я уже видела, как все это поглощается его блестящим мозгом, затем закручивается в водовороте познаний и смешивается с природной восприимчивостью и мудростью, так что на выходе он может сказать об этом новом для себя опыте нечто в высшей мере поразительное для меня. Думая об отъезде из Убуда, а потом и с Бали, я понимала, что скоро наш роман подойдет к концу. Томас уедет домой навстречу новой любви, новому сексу, новой близости и новой дружбе. А я отправлюсь в следующее путешествие одна. Кто является хозяином положения в наших отношениях, было совершенно очевидно.

Когда после окончания танцевальной церемонии мы выходили через ворота на дорогу, я снова увидела заинтересовавшую меня пару, которая целовалась прямо на улице в нескольких шагах от нас.

В конце концов они оторвались друг от друга, и тут женщина улыбнулась и сказала мне с четко выраженным австралийским акцентом:

– Не с вами ли мы встречались сегодня в кафе?

Ну конечно, она была австралийка. Поумнела и отправилась туда, где мужчины будут тр. хать тебя, даже если тебе за пятьдесят.

Я ответила, что мы действительно уже виделись в кафе, после чего мы все познакомились. Женщину звали Сара, а ее спутника – Мейд (хотя на местном наречии это имя произносится как Маа-дей). Сара рассказала нам, что живет на Бали уже полгода и думает перебраться сюда насовсем.

– Вы проводите тут медовый месяц? – спросила она у нас.

– Нет, мы здесь просто на отдыхе, – ответил Томас.

– О, вы выглядите такими влюбленными. Мне это сразу бросилось в глаза еще там, в кафе.

«Интересно, – подумала я, – похоже, главное времяпровождение влюбленных пар – смотреть на другие пары, пытаясь угадать, насколько они счастливы».

– Что ж, спасибо, – сказал Томас. – Так оно и есть. – Он посмотрел на меня. Его синие глаза были полны озорства.

– Не хотите ли поужинать с нами прямо сейчас? – предложила Сара. – Было бы так приятно поговорить с людьми с Запада и послушать, что творится в мире. У них тут есть CNN, но я все равно порой чувствую себя в изоляции.

На самом деле мне совсем не хотелось проводить последний вечер в Убуде с еще одной парой, но я не знала, как ей отказать. Томас, по крайней мере, попытался это сделать.

– Думаю, сегодня вечером нам не совсем удобно. Завтра утром мы уезжаем в Куту… – начал он, как обычно, полагаясь на свое обаяние.

– Прошу вас, я отчаянно нуждаюсь в общении с западными людьми! – перебила его Сара. – Пусть это будет ранний ужин, чтобы остаток вечера был у вас свободен. Давайте сходим в кафе «Лотос». Там очень красиво.

Дальше упрямиться мы были просто не в состоянии.

– С удовольствием, – в итоге сдалась я.

Мы с Томасом шли по дороге на несколько шагов впереди них. Между нами повисло молчание, и я не нарушала его. Но потом я повернулась к Томасу и сказала:

– Так мы с тобой, выходит, влюблены?

И он ответил:

– Да. Влюблены.

Добравшись до кафе «Лотос», мы, похоже, заняли лучшие места во всем заведении, прямо у пруда, освещенного крошечными светильниками, которые живописно подсвечивали окружавшие его очень старые деревья; вдоль берега выстроились каменные горгульи, из пасти которых лилась вода. На другой стороне пруда возвышался великолепный храм, Пура Таман Кемуда Сарасвати. Это было невероятно экзотично, совсем в стиле фильма «Лара Крофт: Расхитительница гробниц», однако при этом очень аскетично и строго. Было совершенно невозможно не склонить голову перед таким величием. Томас заказал нам бутылку вина, и мы начали знакомиться ближе. Сара села возле меня, а Мейд – рядом с Томасом. В общем, мы все сидели идеально для того, чтобы наблюдать за своими возлюбленными.

– Сколько времени вы здесь находитесь? – спросила Сара.