"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей

— Ты должен сделать выбор, Бренн, — жестко ответил король. Бренн растерянно оглянулся на Гвидиона, который прежде всегда поддерживал его в спорах с коронованным братом. Но Гвидион повторил слова Белина:

— Ты должен сделать выбор, Бренн.

Бренн яростно вскочил, стул за его спиной с грохотом отлетел. Еще никогда король так открыто не указывал ему на дверь, а Гвидион не был с ним так холоден. И все это из-за какой-то трусливой женщины да избитого слуги. Бренн обвел глазами присутствующих, не встретив ни в ком сочувствия. Неужели они все не понимают, насколько он превосходит их в силе? Что они будут делать, если он сейчас поднимет свои поэннинские племена или вернет Зверя? Кидаться на него со своими жалкими мечами? Через несколько мгновений в этом зале не останется никого живого. Бренн встретился взглядом с холодными глазами Гвидиона. Нет, еще не время. Друид пока сильнее его, он сможет остановить преображение с помощью магии. Не зная, как поступить, разрываемый яростью и злостью, Бренн вышел из залы.

Они хотят, чтобы он уехал? Пожалуйста! Только, что они будут делать, когда придет время выступать? Что будет делать Гвидион, когда остынет и поймет, что выгнал брата из-за своего мальчишки? Поедет за ним следом? Не может же он оставить Зверя без присмотра. Бренн усмехнулся, ему еще предстоит увидеть виноватые глаза надменного жреца в своем Каершере. Неужели они уверены, что он примет их предложение? Не дав своим людям ни собраться, ни попрощаться с близкими, принц в тот же вечер выехал за ворота Поэннинского замка.

Глава 18

В хороводе звезд

Метель заметала следы, оставляемые угасами. В призрачном свете луны кавалькада неслась на север, подгоняемая жестким, пронизывающим ветром. Пушистые белые хлопья липли к лицу, попадали в глаза, уносились прочь снежным вихрем — вихрем дикой тоски по несбывшемуся счастью, которое пригрезилось ему в утреннем тумане замковых галерей. Впервые Бренн возненавидел того, кто сидел в нем. Или, быть может, он сам был частью кого-то. Кого-то, кто, по словам Гвидиона, вскоре будет властвовать в его теле, а он сам станет лишь его оборотной стороной, изредка вырывающейся на свободу.

Зверь, чудовище, проклятое всеми, даже собственной матерью. Все сгорит, ничего не останется. И эта странная женщина, с непостижимым отчаянием встающая на его пути, когда-нибудь проклянет его, как и другие, и тоже сгорит в огне его злобы. Он один, бессмертный и непобедимый, будет восседать посреди огромного чертога на каменном троне с потрескавшимися ступенями в гордом одиночестве, растоптав в себе все человеческое. И острая боль пронзает сердце, заставляя его жалобно ныть в человеческой груди. Так было и раньше, он умеет побеждать эту боль. Нельзя размениваться на мелкие чувства, когда стремишься к господству над миром, когда идешь по Великому Пути. Зверь вернется иным, холодным и безжалостным, а она будет сама виновата, если не уберется с его дороги.

А боль опять возвращалась и билась в такт отрывистому бегу угаса, послушного и преданного, готового нести своего хозяина хоть на край света. Боль будила сознание, заставляя человека оглядываться по сторонам. Бренн видел темный туннель, вновь и вновь затягивающий его. Сколько раз он пробуждался, пытался подтянуться, вырваться из этого омута, но снаружи ничего не было, не за что было ухватиться, чтобы удержаться на поверхности. Все напрасно.

Свет луны скользнул по черному краю туннеля, осветив его гладкую поверхность, вихрь блестящих снежинок ворвался внутрь, а над головой Бренн вдруг увидел звезды и понял, если он сейчас дотянется до скользкого края, то сможет вцепиться в него мертвой хваткой и уже не выпустит его.

Мелькает внизу белая с черным земля, уносясь прочь с невероятной скоростью. Всадники, вырванные из теплых постелей, жмутся к широким спинам своих черных коней, пытаясь укрыться от кусачего ветра. Вдруг угас принца без предупреждения изменил направление и, описав большую дугу, помчался в обратную сторону. Спутники Бренна еще некоторое время двигались по инерции, потом, замедлив ход, развернулись и, удивленные, припустились вдогонку за своим предводителем.

Ему надо было торопиться, поэтому он въехал через главные ворота, хотя знал: стража донесет о его возвращении королю. В другой ситуации он воспользовался бы северным входом, к которому ведет крутая горная тропа, но, чтобы до него добраться, нужно время, а его-то как раз у Бренна не было. Надо успеть до того, как проснется Зверь, а Бренн уже чувствовал, как сознание притупляется, уже слышал сдавленный рык пробуждающегося чудовища. Бренн бежал по пещерам, ведущим в покои Гвидиона.

— Скорее! — крикнул Бренн, распахнув дверь, — приготовь мне напиток!

Гвидион не стал спрашивать: какой напиток. На его очаге уже висел котелок с бурлящей пахучей жидкостью. Он быстро перелил варево в бронзовый кубок. Так же молча, не задавая вопросов, Гвидион протянул кубок брату. Бренн, захлебываясь и обжигаясь, выпил кипяток, чувствуй, как отступает угроза, засыпает Зверь. С благодарностью посмотрел на жреца. Им не нужно было ни вопросов, ни ответов, ни слов прощения. Они всегда понимали друг друга. Гвидион чувствовал что происходит с братом, догадался, что тот будет нуждаться в его помощи, держал наготове зелье. Бренн это понял. Гвидион с грустью смотрел на него: была бы его воля, он остановил бы брата.

— Ты, конечно, не согласен со мной? — нахмурился принц.

— Мне не жаль Морану, мне жаль тебя, — ответил Гвидион.

— Кого из нас? — вдруг ощетинился Бренн.

— Тебя, тебя, — серьезно ответил маг, — в отличие от тебя, я вас не путаю. Ему не нужен этот напиток, ты сам знаешь. Я должен присматривать за Ним, но помогать Ему я не обязан.

Бренн резко поднялся и вышел. Он сам принимает решения, мнение Гвидиона его не интересует. Теперь какое — то время он будет один, сам по себе, без власти Зверя.

Гвидион разжег на огне веточки можжевельника и вереска, комната наполнилась пахучим дымом. Сколько он знал людей, которые погибли, и все они погибли по собственной вине. Гвидион, так долго живущий среди людей, не понимал, почему они так поступают. Но все же он решил пойти к королю, чтобы добавить к уже полученному Белином известию о возвращении Бренна сообщение о том, что принц согласился усыпить Зверя и теперь безопасен.

Бренн надеялся найти Морейн в галереях или в саду, но там никого не было. Неудивительно, в такую погоду даже Ворон забился в какую-нибудь расщелину или пещеру. Видимо, Морейн была в своей комнате, это все осложняло.

У двери в покои принцессы, вытянув свое длинное лохматое тело, спал Пан. Свирепый и клыкастый пес был не менее опасен, чем охранники-люди, зато более бдительным и уж точно трезвым. Морейн смело доверяла ему свой сон. Пан поднял голову на своего хозяина, Бренн наклонился к нему, потрепал за ухом:

— И ты здесь, вероломный предатель?

Пес вскочил, виновато завилял хвостом, лизнул шершавым языком руку хозяина. Бренн вошел в жарко натопленную очагом комнату, закрыв за собой дверь, прощенный Пан умиротворенно улегся на прежнее место.

Морейн еще не ложилась. Увидев Бренна, она вскочила, напряглась, готовая к нападению, оглянулась по сторонам, словно ища возможности для отступления.

— Что тебе нужно? — натянуто спросила она.

— Как приветливо ты меня встречаешь, — насмешливо произнес Бренн, но переменил привычный тон и стал серьезным: — Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Он старался успокоить сбившееся то ли от бега, то ли от волнения дыхание, боясь испугать женщину.

Морейн бросила тревожный взгляд на дверь и инстинктивно нащупала холодную рукоять кинжала. Это движение не ускользнуло от опытного глаза Бренна, он протянул вперед руки в примирительном жесте и поспешил сообщить:

— Я выпил напиток, сдерживающий преображение. Если ты вздумаешь вонзить в меня кинжал, то знай, ты убьешь человека, а не Зверя.

Морейн недоверчиво отпустила рукоять, но потом снова сжала ее. Бренн сказал, улыбаясь: