Любовь красного цвета - Салли Боумен

– Вы хотите сказать, что наркотики, возможно, предназначены кому-то другому?

– Такая мысль приходила мне в голову, и наиболее вероятной кандидатурой представляется Мария Казарес. Ходит много слухов о ее хрупкости, нездоровье… Она – главная деталь в бизнесе, который приносит миллиарды франков и который Лазар в прошлом году намеревался продать. Если он не расстался с этой мыслью, Казарес должна работать и демонстрировать это другим. Ее появление в день закрытия шоу, причем – в полном здравии и цветущем виде, имеет огромное значение. Если этого не случится, опять пойдут сплетни о ее болезнях и неспособности работать. Что тогда случится с ценой, которую можно запросить за компанию? Она резко упадет. А небольшое количество «белых голубок» гарантирует не только ее появление на церемонии, но и то, что она так и будет лучиться здоровьем и радостью. Теперь понимаете?

– Да.

– Однако здесь мы уже оказываемся в области домыслов. – Роуленд потянулся, чтобы открыть свою дверцу. – Первым делом мы обязаны сконцентрироваться на уже имеющейся у нас ниточке. Установить местонахождение Майны. Обнаружить Стара. Поговорить с подругами Майны и Кассандры. Поговорить с семьей той голландской девочки, которую звали Аннека…

– И поговорить с вашим человеком из Агентства по борьбе с наркотиками, – быстро вставила Джини. – Если я поеду в Амстердам, я непременно должна с ним побеседовать.

Джини почувствовала, как напрягся Роуленд, и умолкла. Он так и не открыл дверь машины. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь порывами ветра.

– Нет, – сказал Роуленд через некоторое время. – Боюсь, что это невозможно. И даже не подлежит обсуждению.

Джини изумленно уставилась на мужчину.

– Не подлежит обсуждению? Почему? Вся информация, которая у вас имеется, поступила именно от этого человека. Я просто обязана с ним поговорить. С тех пор, как вы с ним общались в последний раз, произошло много нового. Возможно, ему что-нибудь известно про Стара.

– Мне очень жаль, но ответ остается прежним: нет. Все контакты с АБН будут осуществляться только через меня. Это – их условие, а не мое, и я вынужден был принять его. Я здесь только пассажир. Я дал им слово, что мое расследование никак не помешает их работе.

– Но, Роуленд, я не собираюсь им мешать. Мне уже приходилось сталкиваться с подобным, и я знаю правила, которые действуют в таких случаях.

– Нет.

– Это – окончательно? Нет и все? Я должна просто принять это как аксиому?

– Если хотите работать со мной, то должны.

Тон его был вежливым, но в нем прозвучала непререкаемость, поэтому Джини, которая хотела было еще поспорить, решила пока воздержаться. Она решила, что постарается отстоять свою точку зрения в более подходящей ситуации. Она еще раз посмотрела на Роуленда. От неподвижного взгляда его зеленых глаз ей стало не по себе. Тогда Джини отвернулась и стала смотреть на мощеный двор. С крыши одного из сараев в воздух взмыла сова. Некоторое время Джини наблюдала за тем, как ее белые крылья бьют по воздуху, а затем выбралась из машины.

Не говоря ни слова, Роуленд первым зашагал через двор и сад. Когда они подошли к ступенькам крыльца, он вежливо подал ей руку. Хотя на улице было холодно, от его руки шло тепло. Джини искоса посмотрела на своего спутника, гадая, не вызвано ли его молчание недовольством, однако на лице мужчины ничего нельзя было прочитать.

– Смотрите под ноги, здесь скользко, – предупредил он, когда Джини ступила на верхнюю ступеньку.

Выложенный плитками пол террасы был и впрямь невероятно скользким. Джини сделала несколько осторожных шагов и замерла, подняв голову к небу, усыпанному яркими звездами.

– В Лондоне теперь не увидишь звезд из-за городских огней. Они прекрасны, не правда ли? Когда-то я умела находить некоторые созвездия, а теперь все забыла. Орион…

– Вон те звезды.

– Полярную звезду, Большую Медведицу. Где они? – Она запрокинула голову. Роуленд, который до этого не смотрел на небо, теперь тоже задрал голову. Он поочередно указывал ей на созвездия: Кассиопеи, Большой и Малой Медведиц, показал и Полярную звезду. Взглянув на нее, Джини поежилась от холода. С галантной заботливостью Роуленд взял ее под руку и повел по скользкому плиточному полу к двери.

Когда за окном послышалось шуршание гравия и на подъездной дорожке показался «Лендровер», Линдсей сидела на кухне и читала книжку Калину и Дэнни. Уже одетые в пижамы и халатики, они примостились возле нее и таращили уже слипавшиеся глазенки. Макс висел на телефоне у себя в кабинете, а Шарлотта наверху купала Алекса и Бена. Было восемь вечера, Роуленд и Джини отсутствовали уже несколько часов.

– А ну-ка, в постель, – скомандовала Линдсей. – Вы уже спите на ходу. И никаких споров! Марш!

Дэнни чмокнул ее в щеку, и, взявшись за руки, они с Колином послушно отправились в спальню. Линдсей встала и прошлась по кухне. Прошло еще десять минут. Что, черт возьми, делают Роуленд и Джини? Не могут же они стоять внизу, в темноте, и беседовать!

За чаем Макс с деланным равнодушием осведомился, не согласится ли Линдсей подбросить завтра днем Роуленда домой. Сам он, по его словам, решил выехать рано утром. Если Джини захочет заняться случаем Кассандры Морли, то ей, видимо, придется задержаться здесь еще на день-другой – побеседовать с подругами Кассандры и Майны. Отметив бегающий взгляд и уклончивость Макса, Линдсей решила: он боится, что это предложение придется не по душе Роуленду Макгуайру.

– А почему он не может вернуться с тобой? – поинтересовалась она.

– Потому что я выезжаю на рассвете. Шарлотта расстроится, если все разъедутся сразу. Ну же, Линдсей, уж пару часов ты, наверное, сможешь потерпеть его общество!

– Ну, хорошо, – смилостивилась та, – тем более, мне все равно нужно рассказать ему кое-что.

– Правда? – заинтересовался Макс.

– Да. Помнишь, он дал мне папку и просил просмотреть ее как можно быстрее? Я сделала это и наткнулась на одну странную вещь…

– Черт! Вечно этот телефон трезвонит некстати! Это, наверное, из отдела новостей. Или – Лэндис. Расскажешь потом, Линдсей.

С этими словами Макс исчез. Затем, пока Линдсей читала его сыновьям, он появлялся еще несколько раз, но уже не пытался расспрашивать ее. Линдсей, носившаяся со своим открытием как курица с яйцом, была разочарована этим и мрачно размышляла, что Максу не интересно ничего из того, что она могла бы ему рассказать. Роуленда, думала она, это, наверное, тоже не заинтересует.

Через пятнадцать минут после возвращения «Лендровера» она по-прежнему сидела на кухне, выбивая пальцами дробь по крышке стола. Наконец с террасы донеслись шаги. Открылась дверь, и вместе с потоком холодного ночного воздуха вошли Роуленд и Джини. Мужчина помог своей спутнице снять плащ и сделал какое-то замечание, смысл которого Линдсей уловить не смогла. Джини улыбнулась.