Палестинский роман - Джонатан Уилсон

class="p1">— Вы знакомы с Джерри Россом? Мой добрый приятель. Я тоже состою в его обществе «За Иерусалим». Передайте ему привет от Питера Фрумкина из «Метрополиса».

Аттил кивнул, слегка сбитый с толку.

Фрумкин удалился. А через некоторое время они услышали, как он заводит мотоцикл, должно быть оставленный в эвкалиптовой рощице метрах в ста от калитки.

Блумберг заметил, что платье у Джойс запачканное, а глаза красные не то от слез, не то от усталости. Она рухнула на садовый стул.

— Ну, — сказал Аттил, — я вас покидаю. Господин Блумберг, рад был познакомиться. Надеюсь, ваша поездка на юг была плодотворной. Я большой ваш почитатель.

Он взглянул на Джойс:

— А с вами мы еще побеседуем, в самое ближайшее время.

Они вернулись к началу: опять вдвоем в заросшем саду, опять, как тогда, доносится протяжное пение муэдзинов из соседних арабских деревень. Повеяло вечерней прохладой. Блумберг взял с кровати одеяло, накинул на плечи Джойс. Солнце садилось без обычной помпезности, а может, они просто его не замечали. Картина, завернутая в мешковину, так и стояла под деревом. Блумберг принес из дому початую бутылку вина, и теперь они передавали ее друг другу, прикладываясь по очереди. У него была пачка «Люблинера», и Джойс курила сигареты одну за другой, пока не осталась последняя. Блумбергу хотелось рассказать про Сауда и про письмо Де Гроота, но Джойс выглядела такой измученной, что он решил отложить разговор на потом.

Наконец она сама заговорила.

— В Роберта Кирша стреляли, — сказала она.

— Я в курсе. Он в Шаарей-Цедек. Но ведь все обошлось.

— Откуда ты знаешь?

— Его родственница была проездом в пустыне, обычное дело…

Джойс улыбнулась и сама удивилась, что еще способна на это.

— В общем, она заехала ко мне и рассказала последние иерусалимские новости.

— Я хочу его найти, — голос Джойс дрогнул, — то есть если он еще здесь. Из больницы его выписали. Возможно, он уже на пути в Лондон. Но я должна найти его.

— Значит, ничего не изменилось.

— То есть?

— То есть ты в него влюблена.

— Это что-то новенькое, потому что, когда ты уезжал, я не была в него влюблена.

— Но теперь любишь.

— Не знаю. А тебе не все равно?

— Возможно, ты мне не поверишь, — ответил Блумберг, — и имеешь на то полное право, но мне не все равно.

Джойс бил озноб, хоть она и закуталась в одеяло. У нее возникло такое чувство, будто за ней наблюдают, хотя посторонних поблизости не было.

Блумберг подошел к картине:

— Завтра я тебе все покажу. Это надо видеть при дневном свете.

Он отнес завернутое полотно в дом и поставил у стены. Когда он вернулся, Джойс на месте не оказалось — она отбежала в дальний угол сада, присела на корточки в высокой траве. Было слышно, как журчит струйка мочи.

Потом пошла обратно к дому, намокший подол платья лип к ногам.

— Чем занималась без меня? — спросил Блумберг. — Не считая влюбленностей.

— Да ничем. Ничем особенным.

Она села к нему на колени, склонила голову на плечо. Он обнял ее, вдыхая миндальный запах ее кожи, провел рукой по спутанным волосам.

— Мне очень жаль, — шепнул он. — Правда.

На ее лице блестели слезы.

— Не плачь, не надо, — сказал он и только потом понял, что эти слезы из-за него. — Я должен был раньше тебя освободить.

Джойс поцеловала его в лоб.

— Не знаю.

Потом встала и направилась к дому. Блумберг пошел за ней. Стоя в сторонке, смотрел, как она зажигает лампу.

— Я знаю, кто убил Де Гроота, — сказал он. — Сауд тут ни при чем, это сделали евреи.

— Какие евреи? — переспросила Джойс. Она, похоже, ничуть не удивилась.

— Евреи, которым нужно было, чтобы он замолчал.

Он достал из кармана скомканный лист бумаги и стал его расправлять на кровати.

— Почитай вот это.

Джойс, похоже неохотно, взяла письмо. Поднесла поближе к свету.

— Евреи убивают еврея, — говорил Блумберг, пока она читала. — Это же ни в какие ворота не лезет…

Джойс держала письмо почти над самой лампой, уголок едва не касался пламени.

— Ты что творишь? — испугался Блумберг.

Она опускала руку с листком все ниже к огню, но в последний миг, передумав, убрала от лампы.

— Что собираешься делать? — спросила она.

— Отдам его Россу, когда вернется. Вместе с этим. — Он извлек из кармана серебряную пуговицу и показал ее Джойс: — Де Гроот сорвал ее с одежды убийцы. Сауд нашел ее в нашем саду.

Джойс взяла пуговицу, с минуту подержала ее на ладони и вернула вместе с письмом. В какой-то миг Блумбергу показалось, что она хочет сжечь письмо. Или нет?

Джойс села на кровать. На стене у нее за спиной колыхалась гигантская тень.

— Помоги мне найти Роберта Кирша. Пожалуйста, Марк! Мне некого больше просить. Это очень важно.

Блумберг на минуту задумался, затем нагнулся и подобрал с пола страницу «Палестинского бюллетеня», о которую вытирал кисти. Поднес запачканную краской газету поближе к свету.

— «Муж разыскивает пропавшего любовника жены», — прочел он.

Они заснули не раздеваясь, а потом, проснувшись, вдруг сорвали с себя все и набросились друг на друга, отчаянно и исступленно. Наутро казалось, что все это было во сне, а не наяву. Блумберг был близок с женой впервые за много месяцев и, возможно, в последний раз в их совместной жизни. Потом они лежали рядом, в поту и сперме — кажется, Джойс прижималась к нему, засыпая, потом он к ней. На рассвете Блумберг натянул на них тонкое одеяло, а когда во сне Джойс повернулась к нему спиной, обнял ее и нежно поцеловал в шею.

Их разбудил громкий стук в дверь, Блумберг натянул шорты и пошел открывать — солнечные блики, как желтые птички, метались у него под ногами.

Вернулся Аттил с двумя полицейскими.

— Прошу прощения, — сказал он, — но мы за госпожой Блумберг, хотим ей задать пару вопросов. Пожалуйста, не беспокойтесь. Надеюсь, это не займет много времени.

— Вопросов о чем, позвольте спросить?

Джойс сидела на кровати, кутаясь в простыню.

— Сейчас выйду, — произнесла она чуть ли не с облегчением.

Аттил вывел своих людей, чтобы она смогла одеться.

— Объясни скорей, что происходит, — сказал Блумберг.

— Не могу, — ответила она, впопыхах надевая заляпанное белое платье, в котором была накануне. — Марк, найди Роберта Кирша. Пожалуйста. Я знаю, он может мне помочь, и кроме того, я должна ему кое-что рассказать.

— Помочь в чем? Что ты натворила?

Аттил забарабанил в дверь и слегка ее приоткрыл:

— Госпожа Блумберг, вы готовы?

Джойс поцеловала Блумберга в губы.

— Найди его, — сказала