Вторая кожа - Эрик Ластбадер

— Да.

Мэри Маргарет с трудом положила свою когтистую, похожую на лапу зверя, руку на плечо Бернис и сказала:

— Именно об этом мы молили Бога, но ты не выглядишь счастливой.

— Нет, я счастлива, — монахиня отвела прядь волос от лица, — но я несколько озабочена.

— Позаботься лучше о моей еде, раз уж тебе хочется быть озабоченной, — попыталась пошутить Мэри Маргарет.

Настоятельница принесла к постели поднос с тарелками и присела на краешек кровати.

— Вы голодны?

— Не особенно. Но надо есть, если я живу, не правда ли? Бернис стала кормить больную с серебряной ложки. — Когда ты вошла, я спала, — сказала старуха.

— Сожалею, что потревожила вас.

— Вовсе нет. В моем состоянии время и место потеряли для меня всякий смысл. Во сне я видела себя ребенком, но знала, что нахожусь именно в этой комнате и что скоро должна прийти ты. Не правда ли, как странно — чем ближе к смерти, тем больше начинаешь понимать, что такое время. Оно просто не существует. Во всяком случае, для меня. Оно похоже на постоянно вращающееся колесо. То, что случилось сорок, двадцать или два года назад, я помню так же хорошо, как и то, что произошло совсем недавно. Все события словно закольцованы, и это колесо постоянно вращается.

Пережевывая пищу, больная закрыла глаза. Бернис знала, что ей даже есть трудно.

— Во сне я снова видела себя ребенком, — продолжала Мэри Маргарет. — А может, это и не сон был вовсе. Я действительно снова стала ребенком, совсем непохожим на это угасающее тело. — Она внезапно открыла глаза. Очевидно, ей хотелось убедиться в том, что Бернис слушает ее. — Ты веришь мне?

— Да, конечно.

Старуха радостно кивнула, взяла в рот еще порцию овощей, прожевала и заговорила опять:

— Ну вот что интересно: будучи ребенком, я обладала умом старухи. Такая маленькая и такая умная! Можешь себе это представить? Вряд ли. Надо самой такое пережить. Эти ощущения Бог дал мне за мои страдания.

Глаза старухи были такими же ясными, какими их помнила Бернис еще до того, как их затуманила непрекращавшаяся боль.

— Веру в Бога нельзя поколебать, — прошептала Мэри Маргарет, — никогда. И как прекрасно быть свидетелем воплощения замыслов и событий, вызванных его волей. — Ее глаза снова подернулись болью. — Не хочу больше есть. Что бы ты мне ни приносила, для меня все имеет вкус канцелярского клея.

Бернис отложила ложку в сторону и вытерла губы Мэри Маргарет. А та вдруг продолжила с необычным подъемом:

— Все это я тебе говорила сейчас затем, чтобы ты поняла — что бы ни случилось, какие бы катастрофы и неудачи ни свалились на голову, а это случится обязательно, можешь мне поверить, ты должна настойчиво продолжать свое дело. Снами Бог. Именно по его воле был создан Орден Доны ди Пьяве. Именно по его воле воительнице пришлось взять в руки меч. Дож Венеции послал ее и монахинь охранять Святое Сердце Девы Марии, когда на республику напал французский король Шарль VIII. Это было в 1495 году. После победы, доставшейся Доне ди Пьяве тяжелой ценой, именно ей было видение: Бог повелел ей и ее подругам всегда охранять Святое Сердце Девы Марии с оружием в руках. Тринадцать лет спустя, когда Папа Юлиус II, французский король Луи XII, Фердинанд Арагонский и император Максимилиан основали Лигу, чтобы алчно разделить между собой венецианские земли, Дона ди Пьяве и основанный ею Орден сумели применить всю свою силу и влияние на то, чтобы поссорить врагов Венеции между собой и потом одержать над ними победу. Тогда все было объяснено дипломатическим переворотом, но мы-то знаем истинную правду. Именно женщины нашего Ордена изменили ход истории, прибегнув к хитростям и уловкам в постели французского монарха, в будуаре императора и в беседах с папой. Сыновья и дочери лучших семей воспитывались Орденом Доны ди Пьяве. Мы успешно повернули национальную политику против своих врагов, так или иначе заставляя правителей, и умных, и глупых, исполнять нашу волю. Мы в совершенстве овладели искусством править государством через третьи лица. Раз и навсегда нам пришлось усвоить одну истину — прямой путь к правлению для нас закрыт, но существует множество иных способов применить свою власть и влияние.

Произнося эту речь, старуха медленно поглаживала ковровое покрытие на постели.

— Мужчины совершенно не владеют искусством тонкой лести, поэтому не могут заметить ее вовремя. Они предпочитают принимать лесть за правду, особенно, когда она исходит от существа с хорошеньким личиком и прелестной фигуркой. Вот почему в нашем Ордене не принято давать обет безбрачия, хотя это держится в строгом секрете от епископов и архиепископов. Бог даровал нам такие средства, которыми мы с успехом пользуемся, скрываясь в тени и не решаясь показать их при свете дня.

Некоторое время больная молчала, и Бернис слышала, что она дышит с трудом, как старая, изношенная машина. На глаза настоятельницы навернулись слезы, хотя она обещала себе плакать только в одиночестве. Высохшая рука легла на ее ладонь, и старуха спросила:

— Почему ты плачешь, дитя мое?

Руки Бернис сжались в кулаки:

— Несправедливо, что вам приходится так страдать!

— Сказано истинным воином, — тихо произнесла Мэри Маргарет. — Но меч не всегда может победить несправедливость, а вера делает это постоянно.

— Вера, — повторила настоятельница, словно пробуя слово на вкус.

— Послушай меня, — Старуха с трудом попыталась приподняться повыше. — Не тот верный слуга, кто прислуживает Господу, если он милостив, но тот, кто служит ему даже тогда, когда, по его мнению. Бог отворачивается от него. А теперь расскажи мне, из-за чего ты так обеспокоена.

Бернис глубоко вздохнула:

— После вашей смерти я приму высшую власть Ордена в свои руки, но кто займет мое место? Среди наших монахинь нет ни одной даже отдаленно подходящей кандидатуры.

Лицо больной словно окаменело.

— Пусть это заботит тебя меньше всего. Не надо стараться все предвидеть и решить. Помни, следует думать только об одной самой неотложной проблеме, и тогда ты сумеешь справиться со всеми своими проблемами. Предоставь это дело Богу, и ты сама увидишь, он приведет к тебе твою преемницу, как когда-то привел ко мне тебя.

— Но как я узнаю ее, Мэри Маргарет?

Старуха долго молчала, ее взгляд был направлен внутрь себя, и наконец она произнесла:

— Ты легко узнаешь ее — на руке этой девушки появится кровь.

Пока Бернис рассказывала Джеки историю Камиллы, солнце поднялось в зенит, и его свет проник во все уголки комнаты, окрашивая ее в жемчужные тона. За окном запел пересмешник.

— Значит, семья Гольдони материально поддерживает монастырь? — спросила девушка и взглянула на Бернис. — Говорят, Энрико был не в ладах с моим отцом.

— Они — враги, — уточнила настоятельница.

— Тогда почему я, член семьи Леонфорте, здесь, в монастыре?

Бернис улыбнулась:

— Я же говорю, ты не такая, как все, ты — одна из избранных. Поэтому вражда между семьями Гольдони и Леонфорте не имеет тут никакого значения. — Монахиня взяла Джеки за руку, и та почувствовала жар ее внутренней силы. — Опять же, роль семьи Гольдони всем не до конца известна, мало кто догадывается о том, что она делает для монастыря. Об этом никто не должен знать.

— Понятно, — помедлив, прошептала девушка. — Я никому ничего не скажу. — После этих слов она почувствовала, что ее связь с Бернис стала теснее и крепче, и ей это очень понравилось.

— Думаю, тебе будет интересно узнать, что твой дедушка Чезаре — мой старинный друг, — сказала настоятельница.

— Друг? Так он знал, что семья Гольдони дает деньги монастырю?

— О да! Но, поверь, он был единственным, кто знал это точно. Понимаешь, дорогая, твой дедушка был выдающимся человеком, одним из немногих, кто понимал до конца ту важную роль, которую сыграл наш Орден в истории. Он хотел помочь нам в наших делах, поэтому однажды и заговорил со мной о тебе.

— Что?

Бернис кивнула:

— Да-да, он много говорил мне о тебе.

— Неужели это правда? — Джеки была ошеломлена. Она знала, что старик любил ее, но ей всегда казалось, что, как и во всех итальянских семьях, его интересовали только внуки.

— Твой дедушка внимательно следил за тобой, пока ты росла, — продолжала монахиня. — Он был посвящен в некоторые тайны Ордена.

Джеки посмотрела на Бернис долгим взглядом:

— Так вы считаете, что сам Бог послал меня к вам, как когда-то вас к Мэри Маргарет?

Настоятельница ничего не ответила, она долго сидела, погрузившись в свои мысли, потом сказала:

— Я верю своему сердцу. Видения бывают ложными, но с тобой случилось то же самое, что и со мной, когда я в первый раз пришла сюда: ты и я увидели образ воительницы. Это верное предзнаменование. — Бернис взглянула на девушку и улыбнулась: — Но все это не имеет никакого смысла, если у тебя об этом другое мнение.

— Нет, я тоже так думаю, — выпалила Джеки. — Я хочу сказать, что с того момента, когда я переступила порог монастыря, у меня появилось необычное ощущение. Что это? Говорит ли со мной Дона ди Пьяве или же рука Господа коснулась меня?